Акварель живыми цветами

Портрет, к счастью, стоял там же, где она его оставила, на мольберте, скрытый от всех небрежно наброшенным полупрозрачным полотном. Тряпка ей не нужна.

Она всмотрелась в глаза мужчины. Неожиданно подняла руку и коснулась рисунка. Нет, конечно, он был великолепен, красив. Может быть, этому молодому, блестящему мужчине совсем ни к чему была эта маленькая иссиня-черная бородка, хотя она подчеркивала, придавала мужественности этому смеющемуся молодому человеку на полотне.

Радость жизни в сочетании с мужской силой, уже зрелой, осознанной, уверенной.

Он был прекрасен, и ее искусство не могло отразить все необыкновенное великолепие этого человека. Она чувствовала, как ее рука двигается по холсту, направляясь к губам с застывшей волшебной улыбкой. Казалось, изнутри портрета исходит тепло и проникает в руку, а через руку глубже, дальше, до самого сердца. Тепло желания.

Она отдернула пальцы. Невозможно! Этого не могло быть. Не могло случиться! Это был только сон и ничего более!

Она поспешно сняла портрет с мольберта и бросилась к двери в сад.

Только бы она не оказалась закрыта! Руки были заняты, она навалилась на дверь всем телом, и та поддалась, беззвучно выпустила ее в белое великолепие.

Куда же идти? Вниз, в городок? Может быть , там найдется кто-то, кто отвезет ее к шоссе, туда, где она сможет найти попутную машину и уедет. Она уже хотела сделать шаг в ту сторону, но перед глазами вновь встала картина из сна: здания-призраки.

Нет, надо постараться добраться до шоссе. Она сделала несколько шагов к воротам, портрет волочился, утопая лицом в выпавшем за ночь снегу.

Надо было торопиться, но ее не покидало чувство, что она не успеет. Или уже не успела, не могла успеть.

– Инга!

Она остановилась. Только не это! Хотя, наверно, внутренне ожидала, даже хотела этого. А может быть, даже надеялась. Она закрыла глаза, пускай все это исчезнет, вся эта снежная слепота ей ни к чему. Но, может быть, он не станет ей мешать. Шаг, еще шаг. Механическое движение вопреки всему.

– Инга, постой!

Она слышала быстрые шаги за спиной.

Все это не имело смысла. Никакого.

В такт ударам сердца на раз-два художница обернулась. Бахман был уже рядом. Чуть дальше, за его спиной, у раскрытых дверей стоял Отто.

Бенедикт подошел к ней, улыбаясь самой веселой улыбкой, какую она у него когда-либо видела. На его новом лице она смотрелась сногсшибательно. И бородка на самом деле к месту. Она с трудом подавила желание прикоснуться к щеке с этой ослепительно-черной мужской гордостью.