Нью-Мексико, год 1887

И, скорее всего, этот Анвару вовсе не рассчитывал, что кто-то поймет брошенное им словцо.

– Ну, давайте начнем все-таки по порядку… – Дэф уселся поудобнее и принялся обстоятельно рассказывать о недавней ночевке. Дошло дело и до оборотней: сначала Джойс и Дэф рассказали про ночную стрельбу по кустам, потом о городском происшествии. Чем подробнее становился их рассказ, тем сумрачнее делались лица индейцев – кажется, они были в курсе происходящего, а Дэф с самого начала предполагал, что разговор пойдет именно так.

– Да, вы многое успели раскопать, а самое важное, понять практически все верно, – Белый Дым наконец сдался. Переглянулся с вождем, и Рыжая Сова кивнул: выхода не было, дальше запираться бессмысленно.

– Это они, yee naaldlooshii, – подытожил шаман. – И раз белые все знают…

– Не белые вообще. Только мы, – заметил Джойс.

– Я предлагал помощь – в обмен на вашу, разумеется – с самого начала, – уточнил Дэф.

– А он? – кивнул Рыжая Сова в сторону Дюпурера.

– А он сам по себе.

– Впрочем, если вы нас выгоните… – очень скромно, но твердо произнес лейтенант, и поглядел на вождя и старших воинов-навахо так, что стало сразу понятно: а парень вовсе не трус и не дурак, и молчит скорее из уважения, чем из робости.

– Хорошо. Будь так – завтра обсудим, что можно сделать. Для этого дня многовато слов, новостей и гневных взглядов, – решил вождь. – Давайте есть, а после мы дадим вам место для ночлега, а прочие дела решим, как придет новый день.

То, что Дюпурер не договорил, понял абсолютно каждый: если выгоните сейчас, вместо меня приедет отряд таких, как я. И вот этого-то не хотел совершенно никто.

5

За стенами хогана лило, точно черти в клочья разодрали все бурдюки с водой, что хранились на небесах, и начался второй потоп. В небе грохотало нещадно, и сделалось так темно, будто уже пришла ночь – хотя по времени следовало бы только-только начать сгущаться вечерней синеве.

Дэф сидел у открытой двери хогана, где поселили гостей, и глазел в стену воды за нею. Перед этим долго возился, раскуривая трубку – не индейскую, а самую обыкновенную, к слову. Молчание можно было уже черпать ложкой, и прерывать его никто не торопился.

Джойс валялся на груде одеял, и вроде как дремал, но в пол-глаза. Устал за день, разумеется, да еще эта бессонная ночь накануне – но полноценно отключиться все равно пока не мог.