Меж молотом и наковальней

Чтобы окунуться с головой в воспоминания, в далекую, казавшуюся теперь нереальную близость, чтобы вспомнить, как было раньше и не чувствовать чувства вины за нахлынувшую грусть. День, чтобы побыть слегка слабой. Один день в году ведь можно... посветить тем, кто ушел.

— Да, спасибо... Более чем, — ответила я на повисший вопрос. — Мне ведь особо не к кому идти, — я села за руль и вывела машину с площадки перед костелом. — Пойдешь со мной?

— Если не помешаю, — уже гораздо серьезнее ответил Тор. — Прости, что навязался, надо было сказать.

.. но ты сама понимаешь, что гулять одной сейчас опасно.

— Понимаю, — за костелом я свернула на узкую, побитую временем дорогу. Машину сразу же начало подбрасывать на ухабах, о ее борта забарабанили камни. — Но... — я тепло улыбнулась. — Ты не мешаешь.

Тор ничего не ответил, да и нужен ли мне был ответ? Дружеская поддержка сегодня, наверное, пригодится.

У кладбищенской ограды шуршали усыпанными коричневыми листьями ветвями высокие, похожие на тонкие свечи тополя.

С трудом найдя свободное место на обычно пустынной, усыпанной песком, площадке, я припарковала машину и, выйдя из автомобиля, распахнула заднюю дверцу, забирая цветы. Упаковку с фонариками я оставила нести Тору: раз навязался, пусть тащит.

Тор был неожиданно тихим. Он послушно взял фонарики и, подождав, пока я закрою машину, поплелся следом.

Кладбище было полно народу, хотя я и знала, что основная толпа появится ближе к вечеру. Это был единственный день в году, когда люди не боялись ходить на кладбище ночью, с наступлением темноты, а даже туда стремились.

День, когда не боялись мертвых, а их вспоминали, о них тосковали, за них молились.

А в ночь с первого на второе ноября католическое кладбище действительно было волшебным. Многочисленные свечи, горько пахнущие хризантемы в горшочках, отражающиеся от отполированного камня надгробий блики. Красиво так, что дух захватывает и спокойно на душе, тихо.

Я вспомнила, как ходила на кладбище с родителями. В том городе, где мы жили, не было наших родственников.

Родители ставили, как правило, свечи на заброшенных, забытых могилах и, гладя мои волосы, мама говорила, что наши предки, наверное, сейчас где-то рядом с нами. И что им приятно, что мы помним. И что никогда не надо забывать, потому забвение близких — самое плохое, что может случиться с человеком.

Если так, то почему вы у меня отобрали эту память?

Некоторое время я возилась возле могилы Алиции. И мне стало вдруг спокойно.