Ветра Унтара

Улен должен быть оправдан. Белая Гильдия не предаст своего учителя, ведь и мы чего-то стоим.

- Я знал, что ты начнешь говорить пустые речи. Утром я седлаю коней. А сейчас прости, Эм, Атаи без меня не погасит свет.

Талески ушел, а Эмиль еще долго сидел за столом и всматривался в тихую серебряную ночь, а потом я и вправду уснула.

Утро, сурово нахмурив тучи, встретило Тигиля уже одетым. На Тигиле была черная куртка из волколачьей кожи с застежками по косой, от плеча к бедру, обтягивающие штаны с такими же кожаными наколенниками и ботинки чуть ли не до колен.

Повязку он снял, но на строгом лице не отражалось ни йоты вчерашнего разговора. Завтракали молча, даже Эрик был тише воды, ниже травы, будто чувствовал, что за всем этим молчанием таится что-то такое, о чем даже он не вправе спрашивать.

Три коня ждали нас во дворе. Тигиль вышел из дома со свертком дерюги в руках.

- Возьмите, - сказал он, - в свете последних событий нельзя целиком и полностью полагаться на арбалеты, к тому же Эрик дал зарок, - легкая ухмылка пробежала по его лицу, Тигиль развернул сверток.

Четыре строгих, легко каленых меча предлагали нам свои услуги. Пятый крепился к поясу самого Талески.

Молча смотрела на оружие Белая Гильдия. Все возвращается на круги своя: и мечи, и лошади, и улыбка Тигиля, собирающегося в опасный путь...

Первым не выдержал Эрик. Он потянулся к мечу, очарованно провел ладонью по лезвию и стал смотреть, как на ладони проступает кровь.

- Неплохо, - еле слышно проговорил он.

Сколько Тигиль не уговаривал Эрика оставить гитару в доме, Эрик был неприступен.

- Отстань, Тиг! Ты не понимаешь! - объяснил тот. - Если будет совсем невмоготу, я хотя б спою!

В результате Талески сдался и на лошадей опять взгромоздили и рюкзаки, и инструменты, и оружие...

К моменту прощания подул ветер, и я подумала, что именно такая должна быть погода, когда собираешься в путешествие в Желтый Лес... Провожала нас только Атаи. Конь Тигиля такой же черный, как он сам, бил копытом об землю.

Ему не терпелось отправиться в путь, и он в удивлении поглядывал на хозяина, который и не думал торопиться. Тигиль стоял перед Атаи, и было заметно, что она выше его почти на полголовы. Гибкая, степенная дева, болтавшая не многим больше своего друга, она была нежна, золотоволоса, и не только бела, но и тверда, как мрамор. В ее серых глазах, казалось, всегда отражалось наше северное море. Она не любила, когда Тигиль уезжал из дома.