Ветра Унтара

– Весне что ли радуются?

Мы запрокинули головы и пораженно смотрели, как черные, прямо-такие тушью нарисованные, силуэты разрезают завесу дождевой пыли и, стайка за стайкой, то по парам, то десятками, ныряют за вершины холмов.

Птицы вовсе не радовались весне. Что-то подгоняло их, что-то несло вперёд.

– Вот же зараза! – Эрик снял с плеча белую кляксу, обтер руки о штаны и сплюнул в лужу. – Такая туча! Несутся как сумасшедшие!

– Да уж, – вытирая птичий помет с арбалета, проворчал Эмиль. – Дурной знак.

– А по-моему как раз наоборот.

Если птица на тебя нагадила, это к большой удаче, – Эрик не долго думая сполоснул руку в луже и вздохнул с явной досадой спешащего человека: – Эх! Сторговать бы лошадей на Молочном Хуторе. Поспели бы в Гавань уже к утру.

– Размечтался! До города можешь не вспоминать про лошадь. Весна! Все до единой – в полях. – Эмиль хлопнул брата по плечу и зашагал вперед.

Дорога спускалась с последнего холма и бежала вниз, вдоль черных с зелеными прогалинами полей, в самую чащу Хвойного Леса.

Птичий ковер над головами поредел, разбился на пары, и, наконец, последняя галка унеслась в долину Зеленых Холмов. Тогда внезапный порыв ветра дождем ударил нам в лица, один порыв…

За целый день нам не встретилось ни единой повозки. Дождь моросил и моросил, мы вымокли до нитки. Эмиль беспрестанно смахивал с волос студеные капли, но они катились и катились, повисали на кончике длинного носа и подбородке. Эрик, напротив, полностью слился с природой, он яростно шлепал ботинками прямо по лужам, то и дело отпуская вялые шуточки.

Мы с Ив шли молча, обдумывая мысли, которые не нужно было обсуждать вслух. Все и без слов было предельно сложно.

К вечеру дождь, наконец, приутих, и мы вошли в Хвойный Лес. Тихо и сумрачно показалось нам здесь. Высокие ели доставали до самого неба, и мы очутились в лабиринте их распростертых лап. Мы шли и шли, и не заметили, как исполинские ели потемнели, а их угловатые зеленые тени двинулись на дорогу сплошной стеной. Холодало.

Темнота подползала незаметно, кралась, как кошка, ложилась под кусты и деревья, лизала ноги и поднималась из-под земли. Мы были в пути весь день с раннего утра, и с непривычки устали. Один Эмиль впереди шел бодро, нисколько не сгибаясь под тяжестью заплечной ноши. Глядя на него, волей-неволей приходилось тащиться следом.

Первым остановился Эрик, он тряхнул плечом, от чего рюкзак шлепнулся прямиком в лужу.

– Все! – сообщил он. – На сегодня лавочка закрывается.