Ветра Унтара

Ветер проглотил четверых вместе с рюкзаками, инструментами и арбалетами, в общем, всем, что мы волокли за собой в Купеческую гавань. В лицо с силой хлестнуло песком, ноги лишились опоры, руки неловко взмахнули... Воздушный поток оторвал нас от земли, закрутил и швырнул, но не в песок, а на ладони волшебного ветра, в холодную упругую пустоту.

Клянусь, это и впрямь были руки, огромные живые руки, они ухватили нас покрепче и взвились, взмыли над землей.

— Держитесь!!! — крикнул Эмиль. Поток ветра подхватил сдавленный крик и забросил далеко в море.

Земля уплывала из-под ног, покачивалась и проваливалась. Берег превратился в желтую ленточку и убежал вправо. Нас уносило обратно к лесу, ветер прибавлял скорость.

Внутри меня все съежилось, словно я проглотила тяжелый хрустальный шар и он тянул меня вниз. Под онемевшими ногами пульсировала пустота, глаза слезились, горло сдавило от скорости. Тошнота мешала понять, что происходит, рассмотреть удивительный вид, который все быстрее плыл под нами.

Королевство покоилось на ладони кого-то гораздо большего и таинственного, чем тот ветер, что нес нас под облака. Весенние равнины ныряли в овраги, текли полями, пересекались рощами, и, наконец, от края до края распахнулись вечнозеленым ковром Хвойного Леса. На востоке слепящее солнце высвечивало яркий силуэт Купеческой Гавани. Золотом блистали паруса кораблей, застывших на глади моря, точно детские весенние суденышки в центре бескрайней лужи. Сама гавань, озаренная ранним утренним светом, врезалась в берег причудливым розовым украшением, уплывающим все дальше и, в конечном счете, растаявшим на краю света.

Мы лежали на руках у ветра, сотрясаясь от его могучего ровного дыхания. Гигантские мехи облаков сжимались: «Уффффффф... раздувались: Ах-паххххх...» — выворачивая наизнанку душу. Эмиль обхватил меня за плечи и пораженно смотрел вниз, глаза его слезились.

Из-под ног выплывали кружева цветущих деревьев. Белым цвели рябины, желто-зеленым — липы и тополя.

Сады отметили южную окраину Хвойного Леса, и вновь потекли дикие червонные поля и черные возделанные земли. Сквозь страх и сомнения я слышала, как шумят леса, свежая трава тянется на волю, и вот уже река расчертила землю перламутровой чешуей. Освободившись ото льда, Аага спешно разносила весну в каждый уголочек Южных Чуч, от истоков до самого моря. Да, под нами поплыли Южные Чучи, знакомые кирпичные дороги и остроконечные крыши хуторов.