Ветра Унтара

- Ты играл один, а Эмиль стоял за сценой и отстукивал ритм. Насколько я понимаю, ритм там очень мудреный, и Эмиль боялся, что ты собьешься. Но ты был лучший, Эрик! Когда отзвучал последний аккорд, сам король встал, и за ним, в восхищении, поднялись все, кто слушал тебя, весь зал. А я... Эрик, я никогда не смогу забыть этого, понятно? Так что не говори зря, лучше объясни, с чего ты решил, что сегодня четырнадцатое мая?

"Великий" музыкант опять растянулся на полу и удовлетворенно вздохнул, мои слова пришлись ему по душе.

Он задрал повыше ноги и задумчиво произнес:

- А почему нет, может и четырнадцатое?

" Действительно, - подумала я, - почему нет?" День сегодня мог быть какой угодно, но раз уж все так безнадежно, то, наверняка, четырнадцатое. Ведь обиднее всего сидеть здесь и думать, что лютнисты играют в Алъере королю. На площади полно народу, там праздник, веселье, а, может, даже гонки на кахлах.

- Хочешь, - предложила я, - я нарисую тебе настоящую старинную галеру, когда мы вернемся домой?

- Не надо, - ответил Эрик, - рисуй уж лучше свои пейзажи, а галера.

.. Ну её!

Мне показалось, что он собирается еще что-то сказать, но Эрик промолчал. Больше мы не разговаривали. Тишина и холод становились невыносимыми, иногда с потолка срывались и падали капли, но это были единственные звуки. Полыньячный колодец точно умер, по крайней мере, оттуда не раздавалось ни шороха. Я походила немного, чтобы согреться, это быстро надоело. Локоть болел, очень хотелось есть.

Тогда я снова села и принялась расчесывать пальцами длинные тяжелые волосы, а потом произошло то, что заставило меня не поверить своим ушам.

Шаги! Я услышала шаги! Там, внутри черной скалы, сначала еле уловимо, а затем все яснее, шлепали босые ноги. Кто-то направлялся сюда, к нам! Я постаралась сосредоточиться и понять насколько это опасно. Ничего не вышло. Я нащупала арбалет, сжала, но поднять не рискнула. Зато Эрик соображал гораздо быстрее меня, он вскочил, обнажил клинок и прижал лезвие к бедру.

Если бы было не так темно, я бы увидела, как решительно сузились его глаза и добела напряглись на его руках жилы.

Шаги приближались, они достигли нашей пещеры раньше, чем у меня созрел план, и стихли. Мы перестали дышать, Эрик замер, готовый к бою, я отпрянула к стене. Послышался щелчок чужого огнива, факелы ослепили нас своим мгновенным появлением. Стены нашей темницы озарились ярким светом, мы зажмурились.