Огненный Зверь

Грусть из его улыбки пропала, она снова стала веселой и даже озорной. И с таким видом он бодро зашагал к детям.

— Кукловод, мать его, — пробормотала я себе под нос и направилась к зданию.

Уже поднимаясь на высокое мраморное крыльцо, обругала себя за то, что всего лишь сказала Золотаревскому короткое «я пойду», а не попросила у него карты с подробным маршрутом. Не удивилась бы, если бы у него нашлась и такая — на всякий случай.

Время было за полдень. То ли у ребят уже закончились занятия, то ли наступило время большой перемены, но все они расслабленно расположились во дворе, особняк был пуст.

Покружив по огромному, выложенному шахматной плиткой полу я все же отыскала лестницу. Значит, полдела сделано.

Я легко и быстро преодолела первые два этажа, ход на третий оказался не прямо по лестнице, а в конце длинного коридора. На третьем пришлось еще поблуждать в поисках пути на чердак. Наконец мне удалось ее обнаружить лестницу за толстой портьерой.

Взявшись за ручку, я замерла.

Когда Золотаревский мне все рассказал, я почему-то сразу решила, что Кириллу нужна поддержка, но совершенно не подумала, что от моих чувств ему может стать еще тяжелее.

Посмотрела назад. Уйти? Развернуться и уйти, оставив его в покое?

Но мои ноги стояли на месте. Уйти или остаться?

«Иди, — мягко подтолкнул Зверь. — Жалей о том, что сделано, ладно? Упущенные возможности не лучший выбор».

Зверь был, как всегда, прав.

И я решилась. Вздохнула и повернула ручку.

Дверь была не заперта, и я только сейчас подумала, что бы делала, если бы она оказалась закрыта.

На чердаке было прохладнее, чем на улице, и полутемно. Небольшое окно под потолком давало мало света. Чердак был немного захламлен, как и положено чердаку: здесь обреталась старая мебель и ненужные игрушки, видимо, уже выросших воспитанников. Однако, вопреки моим ожиданиям, тут не обнаружилось ни вековой пыли, ни пауков. Похоже, здесь регулярно делали уборку.

Когда глаза смогли привыкнуть к полумраку после яркого солнца, я увидела его.

Кирилл сидел на полу под окном, лицом к двери, ноги согнуты в коленях, спиной опершись о стену и закрыв глаза.

— Ты долго не решалась войти, — сказал он вместо приветствия, не меняя позы и не открывая глаз.

— Я поздно вспомнила, что тебе могут докучать мои чувства, — пробормотала я, чувствуя себя нелепо.

— Ты мне не докучаешь, — сказал он и замолчал.

Я не знала, что это значит.