Огненный Зверь

И решила расценить это как разрешение остаться.

Медленно прошла вперед, прикрыв за собой дверь, обошла огромный старый диван и приблизилась. Помялась несколько секунд, потом тоже опустилась на пол, села и подтянула колени к подбородку.

— Как ты? — мой голос даже мне самой показался чужим, я говорила неестественно тихо, но мне чудилось, что громким голосом могу потревожить дух умершего мальчика, которого никогда не видела, но который умер здесь, на этом самом чердаке, всего несколько часов назад.

Я опустила глаза и наконец рассмотрела, что было у Кирилла в руках — веревка!

— О боже! — Я по-настоящему перепугалась.

— Не думаешь ли ты…

Кирилл оторвал голову от стены и открыл глаза, его взгляд сфокусировался на мне.

— Не думаю ли я тоже повеситься? С ума сошла?!

Я отпрянула.

— А что я, по-твоему, могла подумать? Ты бы видел себя со стороны!

Он прищурился, внимательно глядя на меня.

— Так паршиво?

Я кивнула.

— Вообще-то, да.

— Да уж. — Наконец Кирилл тоже сообразил, что пресловутая веревка все еще находится у него в руках, и отбросил ее от себя.

— Я просто снял ее с потолка, а потом задумался и забыл о ней.

— Бывает, — сказала я, по правде говоря, не зная, что еще сказать. Мне просто хотелось быть именно здесь в этот момент.

— Не переживай. — Он устало потер глаза, наверное, этой ночью поспать ему не пришлось. — Я не собираюсь ни вешаться, ни резать себе вены. Сейчас посижу немного, соберусь и спущусь вниз. Старик уже волнуется.

Кирилл не искал ни поддержки, ни утешения, это он привык давать это людям, отдавать, а не брать самому.

Я вспомнила нашу первую встречу, как Кирилл привез меня к Золотаревскому, и как уже менее чем через час знакомства я не хотела, чтобы он выходил из кабинета и оставлял меня одну с Владимиром Петровичем. Он вызывал доверие, он дарил уверенность. Как же трудно бывает ему самому на самом деле?

— Ой, только жалости не нужно, — его голос вторгся в мои мысли.

Я смутилась и поняла, что краснею, благо тут было темно, хотя, конечно же, Кирилл знал, что я чувствую.

— Прости.

— Со мной все нормально, правда. — Кирилл легко и ненавязчиво коснулся моего плеча. — Просто устал.

Я хмыкнула. Шла, чтобы помочь ему, а, выходит, он снова успокаивает меня.

— Я боялась, ты винишь себя, — призналась я.

Он на мгновение задумался и кивнул, его серые глаза были очень серьезными.

— Я и виню. Но моя вина не станет меньше, если я превращусь в стонущую лужицу. Есть еще очень много людей, кому я могу понадобиться в здравом рассудке.