Огненный Зверь

В его голосе было возмущение.

— Я сама себя уволила, — поспешила я объяснить, пока следователь не нарядился в доспехи и не бросился меня защищать с мечом наперевес. Его реакция вызвала мимолетную улыбку. — Не сошлись во взглядах.

— Понятно, — деловито пробормотал Мартынов и что-то записал в блокнот, я поборола в себе желание вытянуть шею и подсмотреть, что он там пишет. — Что ты можешь рассказать о своем визите к Акимовой?

Уп-с…

«Напрягись и соври!» — приказал Зверь.

Хотела бы я, чтобы это было так просто.

— Что именно я должна рассказать? — попробовала выкрутиться.

Кажется, Мартынов не заметил заминки. По крайней мере, я на это надеялась.

— Ты пришла к ней. Вы встретились? Она была жива?

Я немного расслабилась. Легкий вопрос, не пришлось даже пытаться соврать.

— Живехонька, — кивнула я.

— О чем вы говорили? — Он снова что-то записал.

— О продаже ее участка. Она отказалась и выпроводила меня вон, — вот так, коротко и честно. До двери же старушка меня успела выпроводить, не так ли?

— И ты ушла? — Кажется, краткость моего рассказа все же вызвала у него подозрения.

— Ушла, — с готовностью ответила я. Ведь ушла же, неважно, что моими ногами в тот момент управлял Зверь, но ушла. — Приехала домой и легла спать, — зачем-то уточнила я.

Мартынов продолжал сверлить меня взглядом.

— В ее поведении было что-нибудь необычное? Она кого-то ждала? Или нервничала?

— Да у нее вообще было странное поведение! — выпалила я прежде, чем успела прикусить себе язык.

В его глазах засветился интерес, он даже поудобнее перехватил ручку, чтобы записывать.

— И в чем же оно выражалось? — терпеливо уточнил следователь.

Мне захотелось спрятаться под стул. Вот сейчас раскрою рот и погублю себя, и меня не спасет даже ностальгия Мартынова по школьным годам, он всплакнет от воспоминаний и упечет меня в дурдом с чувством выполненного долга.

Зверь молчал, предоставив мне одной отдуваться.

— Она разговаривала сама с собой, — кое-как профильтровав поток информации, лившейся из меня, выдала я.

— И что же она говорила?

Тьфу ты, какой терпеливый. Интересно, по моему лицу заметна внутренняя борьба?

— Она говорила сама себе, что за ней пришли, а потом сама себе отвечала, что думала, что не придут, но они пришли. — Я окончательно проиграла бой со своей честностью.

— Как интересно, — пробормотал Мартынов, записывая. — В домике была она одна, ты никого больше не видела?

— Не видела, — эти слова дались нелегко.