Огненный Зверь

И я тут же пожалела, что не послушалась своего собственного внутреннего голоса.

Увидела Диму Мартынова, на ярком солнце его веснушки снова бросались в глаза. Я была в теплой одежде. Лежала… на снегу? Но ясно я видела другое: он обнимал меня, его губы приближались в моим…

Вспышка, изображение стало осыпаться, как будто кто-то ударил молотком по цветному стеклу.

Ахнула, открыла глаза и тут же отдернула руку. Мои ладони вспотели, тело била крупная дрожь.

— Что это было? — потребовала я.

Это не могло быть правдой, это все какой-то бред, калейдоскоп с участием знакомых героев, но действие совсем нереалистично.

Я никогда не лягу в постель к Андрею, не подпущу к себе Мартынова, Кирилл никогда не посмотрит на меня с таким обожанием, как в этом видении. Это все неправда!

Золотаревский внимательно изучал выражение моего лица.

— Я знаю лишь то, что вижу, — спокойно сказал он. Во всяком случае, осуждения в его глазах я не заметила.

Я все еще дрожала. Мне совсем не нравилось то, что увидела, и я не могла найти этому объяснений.

— Нет, так не пойдет! — Я была на грани истерики. — Вы должны сказать, что это? Это будущее? Это вероятность? Что это?!

— Это будущее, — разбил он все мои надежды. — Видения были очень яркие. Когда картинка размыта, значит, это всего лишь возможность, когда такая — это данность.

— Чушь собачья! — Я сорвалась с места и заходила по комнате. — Я и Андрей — это бред!

Снова захотелось крушить мебель, вот и пошел прахом весь мой самоконтроль.

Мне было очень обидно, что Владимир Петрович мог допустить, что я способна на нечто подобное… Как ни крути, это полная ерунда, если Кирилл мог так тепло на меня смотреть, если он целовал меня, как я могла прыгнуть в объятия Андрея и, тем более, Мартынова, который у меня уж точно не ассоциировался с постелью? Может, меня околдуют, опоят? Может, я не буду отдавать себе отчет?

— Изольда, — мягко сказал Золотаревский, встал и медленно подошел ко мне, обнял сзади за плечи.

— Ты просила меня показать тебе то, что я видел, и я показал. Не заставляй меня сожалеть об этом.

— Простите, — пробормотала я, смотря в пол.

— Ты должна меня тоже понять. Вы все мне как дети, но Кир… Я очень его люблю и переживаю за него. Ты видела его когда-нибудь таким счастливым, как в том видении?

Я шмыгнула носом.

— Я знаю его всего ничего.

— А я знаю его почти всю его жизнь. И могу с уверенностью сказать, что нет, не видел.