Чертова баба, или Приют для фамильяров

   - Я научилась защищаться, жизнь заставила, так что не думай, что буду молчать, когда на меня нападают!

   - То есть, ты сегодня опустошила мой винный погреб, приказав подать лучшие вина этим бездельникам, которым хотела пустить пыль в глаза, - Янур усмехнулся, - а виноват я? Ты хоть представляешь, сколько стоило твое чаепитие?

   - Не приказывала я подавать лучшие вина! – вскинулась тут же и осеклась, все поняв.

   Соломея! Вот гадина, это ведь ее рук дело! Тщательно продуманный план: пригласила соседей, под шумок велела Саре подать самые дорогие вина, а сама побежала жаловаться Януру! Гениально! Мне теперь никогда ему не доказать, что я просто угодила в ловушку этой паучихи!

   - Лола, уясни простой факт, будь любезна, - муж снова перевел взгляд на мои глаза.

– Я не купаюсь в деньгах, как твой отец. Мне приходится много и тяжело работать, чтобы обеспечивать близким достойную жизнь и держать поместье на плаву.

   - Прости, я не знала, - прошептала в ответ.

   - Теперь знаешь.

   - Отпусти уже, - попыталась выбраться из стальной хватки, но ничего не вышло. – Янур, пусти!

   Уперлась в его грудь – как раз в тот момент, когда он убрал руки. В итоге отлетела в сторону, ударилась поясницей о комод, да еще и что-то с него уронила.

   Звук разбитого стекла смычком прошелся по натянутым струнам нервов. Портрет, поняла, посмотрев на пол. Присела и подняла овальную картинку, выпавшую из крепления рамки.

С нее на меня с улыбкой глянула миловидная шатенка. Я сразу поняла кто это, когда увидела роскошные локоны – в точности такие же, как у Пружинки.

   А следом порезала палец об осколок, оставшийся торчать в рамке.

   - Лола, – Янур присел рядом. – Ты не жена, а ходячее бедствие!

   - Ты прав, - мне вдруг захотелось расплакаться, как в детстве, когда получала нагоняй от отца за то, в чем не была виновата – но мачеха говорила ему иное, и он ей верил, всегда.

   Капельки крови закапали на осколки.

   - Глубокий порез, - демон достал платок и замотал пострадавший палец.

   - У меня таких много, - пробормотала я и, не устав уточнять, что большинство ран ношу в душе, протянула ему портрет. – Прости, пожалуйста.

   - Я починю, - он бережно взял картонку.

   - Это твоя жена? – задала вопрос, на который уже знала ответ.