Тайна перламутрового дракона

А потом он стоял позади нее, необыкновенно тихий и словно замечтавшийся о чем-то, и даже ни одной фразы колкой не выдал, а только будто поблагодарить пытался или сказать еще что-то важное, но так и не сказал.

А в круге так сжимал ее ладонь, что у Аны дыхание перехватывало. То старался аккуратно спрятать ее в своей, словно опасаясь причинить неловким движением боль. То забывался и сжимал до хруста косточек. Тут же встряхивал головой, бросал на Ану виноватый взгляд, но до самого конца не промолвил ни слова.

И это, пожалуй, потрясло ее еще сильнее, чем все предыдущие действия. Так, что напрочь отбило желание язвить и обижать Хедина. Впрочем, и он вдруг перестал к ней цепляться, только раз за разом окидывал пробирающим восхищенным взглядом, а через полгода на свадьбе Вилхе и Кайи первым пригласил на танец, да так и не выпустил ее руки до последнего сгоревшего в костре уголька.

Где-то в глубинах сознания Ана понимала, что выдает себя с головой, оставляя за Хедином танец за танцем, но душа бунтовала против любого другого партнера, требуя смотреть только в его глаза, касаться только его рук, слышать только его чуть сбившееся дыхание и трепетать только от его осторожных, будто топь проверяющих, ласк.

Ану крохотные молнии пронзали от всего этого. Она ничего не понимала и не хотела понимать, наслаждаясь короткими мгновениями охватившей эйфории и каким-то шестым чувством понимая, что Хедин ощущает то же самое.

То ли все это свадебное безумство так на них подействовало, то ли на самом деле боги принимали ритуальный выбор за истинный, но Ана безропотно пошла за Хедином к реке и позволила ему…

Да что там «позволила»? Не она ли прижалась к его плечу, переплела свои пальцы с его и позвала по имени?.

.

Это было первое слово, сказанное между ними за последние полгода. И Хедину хватило его, чтобы принять решение. Он развернулся, прижал Ану к себе и не дыша накрыл губами ее губы…

Самый главный поцелуй в жизни…

И неважно, что он был первым и единственным, – такой сладости Ана еще никогда не испытывала.

Сладость пленила душу, растеклась по телу, наполняя его какой-то истомой, а губы Хедина так нежно и правильно касались ее, что Ана забыла обо всем на свете.

И снова сама позволила, сама пригласила. Придвинулась ближе, обхватила его голову, стараясь ответить и поймать новое, не дающееся, удовольствие, а потом невольно приоткрыла губы…

Кажется, тогда их и настигло обоюдное безумие.