Страж ее сердца

- Да вы что? Не знал, не знал.

Знал, на самом деле, только вот… здесь иной случай.

- Это приор Эймс так говорил.

- Алайна Ритц не была единственной наследницей, ее младший брат мог наследовать родительский дом. Куда они делись потом, эти дети?

Кресс пожал плечами.

- Я не знаю, приор. Возможно, девка пошла работать в бордель. Помнится, ей печать влепили на пол-рожи. Куда ей в таком виде? Только туда, где на лицо никто и смотреть не будет.

- А мальчик?

- А мальчик… возможно, умер. Дети, знаете ли, мрут как мухи.

Мариус скрипнул зубами и глянул на Кресса так зло, что тот съежился и качнулся всем телом назад.

- Имущество семьи Ритц действительно перешло Надзору? Отвечайте, Кресс. Только правду. И - все, что знаете.

- Приор все загреб. И потом дом перепродал кому-то, я не знаю, кому.

- Служитель Святого Надзора нагрел руки на этом деле, м?

Кресс пожал плечами.

- Да бросьте, приор… Можно подумать, столичные так не делают… Девка могла унаследовать все имущество, но она оказалась двуликой. Мальчишку списали со счетов.

Ну а имущество двуликих, всем известно…

- Пошел вон, - прошипел Мариус, - пошел вон, иначе я тебя сейчас по стене размажу.

Кресс дернулся, посмотрел обиженно.

- Да за что, приор? Можно подумать, это я руки нагрел…

- Это – Святой Надзор, придурок! – Мариус рявкнул во всю силу легких, - и если я хоть раз… еще услышу о подобном, все отправитесь на виселицу! Все, до единого!

Когда хлопнула дверь, Мариус уронил лицо в ладони. Роутон, его Роутон, оказался на диво грязным местом.

И покойный ныне приор вытворял здесь то, что совершенно не подобает служителю Надзора. Встреча с действительностью оказалась куда менее приятной, чем ожидал. Хорошо еще, что мальчишку привел домой, н-да.

[1] Обращение к женщине или девушке низшего сословия

ГЛАВА 2. Алайна Ритц

Ее, не церемонясь, снова швырнули на каменный пол. Алька не успела сгруппироваться, ударилась коленями и локтями, слезы так и брызнули.

- Посиди тут до вечера, - прозвучал сиплый голос, - да не нагадь.

Мыть потом за тобой.

- Иди к крагхам, - огрызнулась устало, – помоешь.

Хорошо, что тюремщик уже запирал снаружи дверь, иначе наверняка бы захотел вернуться и объяснить неудачливой воровке, что стоит, а чего не стоит говорить.

Всхлипывая, Алька отползла в угол, привалилась спиной к стене и застыла, стиснув руками голову. Лоб и щеки пылали, треклятая печать Надзора по-прежнему ввинчивалась обжигающе-горячими корешками под череп, но уже не так, как в том доме.