Страж ее сердца

Там ей вообще казалось, что умирает, и нет спасения ни ей, ни братику. Впрочем, его и так не было.

«Чтоб тебя крагхи сожрали, - подумала с внезапной ненавистью Алька о том мужике, который так ловко ее стреножил и отволок к судье Бриссу.

Конечно же, при ее везучести, она попала в дом к стражу Надзора. То-то ее так и проняло. То-то он ее чуть не пришиб. Алька почти кожей ощущала исходящую от него ненависть, яркую, пламенеющую. А как он ей на шею наступил? Чуть не сломал, козлина… ну и теперь… А что – теперь? Ей отрубят руки.

Алька была готова поклясться, что это именно этот, Страж, позаботился о наказании. Обычно пойманным с поличным ворам всыпали розг. Если ловили повторно – то да, рубили руку. Но не две.

«Чтоб тебя крагхи сожрали», - повторила она шепотом и облизнула растрескавшиеся губы.

Ну это ж надо быть такой сволочью?

Тем более, что на момент поимки у Альки при себе не было ни одной краденой вещички.

Голова по-прежнему болела. Дергало горячо и надоедливо со стороны печати и дальше, за глазом, до затылка.

Алька прислонилась больной стороной к холодным камням, надеясь, что полегчает. Надо было думать – причем быстро – как спасти Тиба. Она ведь обещала маме и папе, что будет заботиться, ежели что случится. И вот, случилось.

Наверное, сам небесный Пастырь вмешался, отправив Тиберика и Альку к ручью в тот солнечный осенний денек. И, верно, тот же пастырь позаботился о том, чтобы Тиберик увлеченно играл с пойманным лягушонком, пока Алька решила сходить за хлебом и ветчиной.

Увиденное отпечаталось в памяти, словно полотно безумного художника. Мама и папа лежали на траве, изломанные, страшно-бледные и одновременно вымазанные в земле и крови. Кровь была повсюду, на одежде, на траве, на смятой скатерти. Алька успела заглянуть в неподвижные глаза мамы и, казалось, медленно каменела и умирала сама. А потом откуда-то сверху, из древесной кроны вывалилось нечто. Он был похож на человека, очень похож. Только за спиной – огромные крылья, и вместо волос перья, и эти перья обрамляют перекошенное в ярости лицо.

Глаза кровью налитые и соверенно безумные. В тот миг она даже не поняла, что существо было в одежде, видела только коричневые перья на предплечьях, слипшиеся от пролитой крови.

Существо смотрело на Альку, крылья подрагивали за спиной, и ветер шевелил перышки на голове. А потом тварь указала на Альку страшным когтистым пальцем и прохрипела:

- Ты. Идешь за мной. Пора возвращаться.

Она так и не поняла, что с ней случилось.