Страж ее сердца

Алька кое-как собрала их и завела вперед, в наручниках по-другому не получалось.

- Ты его снять не сможешь, - спокойно пояснил судья, - но пять лет – невелик срок. Благодарите Пастыря, фье Ритц. И ниата приора тоже.

- Я не понимаю, - сипло шепнула она, - что… дальше будет?

Судья не успел ответить, за него ответил приор.

- Отсечение кистей рук заменяется рабством сроком на пять лет.

Холодея от ужаса, Алька взглянула в его сторону, случайно поймала взгляд и поторопилась опустить голову.

Смотрел на нее приор так, как будто, не будь здесь судьи, уже давно бы свернул шею.

- У кого… рабство? - язык едва ворочался, а кровь словно ледяной водицей заменили.

- У меня, - коротко ответил приор и снова отвернулся.

Алька растерянно посмотрела на судью, но тот лишь пожал плечами. Мол, что я тут поделаю. Это же приор Святого Надзора.

***

Она и сама не знала, как хватило сил прошагать вслед за приором до выхода из здания тюрьмы.

Перед глазами маячила широкая спина, взгляд Альки против ее воли цеплялся за белый шрам, похожий на жуткую многоножку, и ей все время казалось, что приор сейчас обернется и ударит ее – так, что лететь через весь коридор. Но он не обернулся и не ударил. Не говоря ни слова, растворил дверь и вышел наружу. Алька, ежась и ощупывая кожаный ремешок на шее, засеменила следом, невольно замерла на высоком крыльце, рассматривая черный закрытый экипаж Святого Надзора.

Приор дернул плечом, сбежал по ступеням и нырнул в его темное нутро. Уже оттуда прозвучал едкий оклик:

- Тебе специальное приглашение нужно? Садись и поехали.

Злить его явно не стоило, и Алька, потирая свободные наконец запястья, юркнула внутрь и уселась в угол кожаного дивана. Приор постучал по стенке экипажа, и они поехали.

Воцарилось тяжелое молчание. Алька сжалась в комок, с тоской глядя на плотно задернутые занавески. Все еще не верилось, что все так изменилось, что ее руки останутся при ней, но… теперь ближайшие пять лет она будет принадлежать приору.

Зачем она ему? Почему изменил решение?

И вдруг словно болезненная судорога пошла по телу.

- Тиберик! – вскрикнула она, - ох, Тиберик… Пожалуйста, умоляю вас, давайте заедем… Он же совсем маленький, он пропадет один!

Молчание. Лицо приора словно закаменело, и он как будто ее и не слышал, смотрел куда-то сквозь.