Нитью светлой твоею стану

Не буди ее боль своим видом!" Дверцы шкафа закрылись и пришла темнота. Сколько с той поры прошло – месяцы, годы? – я не знаю. Время для меня перестало течь, накрыв меня туманом разлуки и тишиной, в которой не было ничего, даже ее голоса. Наступила пустота ненужности: иногда мне отчаянно хотелось, чтобы меня выбросили, и пусть бы я сгнил, валяясь на свалке! А потом приходила надежда, гладила мою шерсть и гнала отчаянье, шепча тихонько, что однажды я всё-таки понадоблюсь. Понадоблюсь ей! Из забытья меня вырвал хруст целлофана.

Он с громким треском ликовал: «Свет! Нас вынули на свет!». А я, все еще плохо соображая, пытался понять, что происходит.- Вот! Нашла! Хватит ему валяться. Распусти и свяжи девочке платье или костюмчик. Ты же у меня мастерица!- Жалко, мам. Он все еще такой красивый и ...мягкий, - она прижала меня в своей щеке, вздохнула, и я чуть не сомлел в ее руках.- Вот и осчастливь крестницу, детка. Меня распускали в четыре руки, сматывая в огромные рыхлые клубки, отпаривали на водяной бане, сушили и снова перематывали. Я радовался и грустил одновременно. Я не хотел! Не хотел расставаться с ней! Но вот уже пушистым клубком снова кручусь у ее ног. Ласковые пальцы скользят по моей нити, творя очередное чудо, а я, уменьшающимся с каждым днем клубком, ни за что не желающим с ней расставаться, тем не менее, стремительно бегу в противоположную от этого чуда сторону… И бужу, бужу души своих спящих братьев, и учу, учу их любить ту, кого им нужно будет собой согревать. А сам хочу остаться. Пусть маленьким, уже никому не нужным клубочком! Пусть на дне корзинки для рукоделия, но только здесь – рядом с ней. Уф! Закончила. Лечу в корзинку и визжу от восторга! Да и не такой уж я маленький! Может, сгожусь еще? А маленькая девочка надевает на себя самые красивые в ее жизни свитер, шапочку, гетры, варежки – и счастливо смеется, кружась по комнате. Обнимает шею той, что творит чудеса, а я прощаюсь с моими братьями. Я спокоен за них – ведь они уже любят друг друга: эта девчушка и мои братцы. Сейчас они уйдут от меня, а мне снова нужно будет набраться терпения и ждать.Но ее ладонь опускается на меня, и гладит:- Хорошо, что ты такой большой. Я так надеялась, что хоть что-то от тебя достанется и мне....Она снова вяжет. Уже не спеша и без суеты. Теперь я – носок. Да, пока – один, но она уже надела меня себе на ногу и вяжет мне пару. И тихо поет.