Клевер пятилистник

Я знаю это точно, потому что еще вчера они были переполнены, и мелкие воришки внимательно осматривали каждую проезжающую карету, не то что наемный каб, движущийся на магических кристаллах.

Я только сейчас подумала, что наш транспорт недопустимо дорог для обычных граждан, но говорить об этом Тое не пожелала. Слишком напряженная, она смотрела в окно как боец, готовый вступить в схватку с пиратами, используя одну лишь сумочку и, возможно, шляпку.

- Что-то случилось? – спросила тихо. Все же мне, как впервые оказавшейся в этих местах, все здесь в новинку.

И устройство прилавков, и мощение улиц, и противные крики чаек, дерущихся за еду. Взгляд уже вылавливал за крышами домов высокие мачты со спущенными парусами, а слух впитывал звучащие вокруг голоса, и сердце стучало по нарастающей.

Как все здесь невообразимо интересно! Неповторимо и колоритно из-за отголосков других культур, сохранившихся не только в архитектуре домов, но и в одежде. Я слышала речь на ариваском с протяжным акцентом, легко проявляющимся на нашем языке.

Уловила госсо, наречие народов из пустынь, ливанири, портусо, вдовийский и кажется… дагасский.

- Прибыли, - сообщил рулевой.

Я охотно и быстро выбралась из каба, ступила на раскрошившееся от времени мощение, вдохнула запах соленых вод и свободы, который предлагал безграничный морской простор. Черный, как сама ночь, зовущий, как тысячи сирен.

Тоя расплатилась за проезд и, проводив отбывший транспорт печальным взглядом, обратилась ко мне:

- Куда теперь?

- Направо! Нет, налево… Словом, вниз к тем серым крышам.

- Это старые склады, в них в стаи сбивается всякое отребье, - предостерегающе начала она, в очередной раз подтянув ремешок на сумке. – Не стоит туда спускаться, миледи.

- Мадам, - поправила я и решительно направилась навстречу запрету.

- Что вы..? К-куда вы..? – полетело растерянное в спину и не остановило меня.

Безрассудно, безответственно, беспечно, но наконец-то самолично и оттого немыслимо приятно было идти туда, куда хотелось.

Без ограничений, запретов и опасений нарушить хоть одно ничтожное правило для леди. С улыбкой от осознания самого факта бунтарства я, легко касаясь гладких перил, спускалась по широким пролетам пологих лестниц из выбеленной ветром и солнцем сосны, смотрела на раскрывшиеся глазу просторы и вдыхала их энергию, кажется, всем своим существом. Море! Как же оно прекрасно, непостижимо пленительно, даже таким недовольно-сердитым, как идущая следом Тоя.