Король-Беда и Красная Ведьма

Пастор сгорбился и прикрыл руками багровеющие как у подростка уши. По народу пополз шепоток. Ува приободрилась, но рано.

— Куда б я ее дела, шубу эту, будь она неладна, коли бы с самого начала на нее нацелилась? Она, как вы сказали, не одну раду стоит. Кто мне здесь за нее столько выложит? За нее, почитай, дом можно купить.

— Согласно действующим ценам на недвижимость,— вмешался Ярдли, едва не из рукава вытягивая какую-то крохотную грамотку, — ценность упомянутой шубы, разумеется, если она в хорошем состоянии, приблизительно равняется стоимости мызы со всеми ее строениями, плюс двадцать голов крупного скота, или пятьдесят овец, а гусиного стада — немеряно.

Молчание повисло как колокол.

— Но скупщик краденого, разумеется, столько бы не дал.

— Теперь я обязан спросить тебя, — Птармиган поднес пергамент к лицу, — не извела ли ты, Ува, беспомощную странницу с помощью богопротивного чернокнижного ритуала, с неведомой нам сатанинской целью, из одного удовольствия или по велению своего Черного Господина?

— Бросьте, Птармиган, — зашипел ему на ухо Ярдли.

— Дело не в том, верю ли в нее я! Главное, чтобы эта пейзанка в нее не верила.

— Черно... книжный? — глупо переспросила Ува. — Да я грамоте-то не учена. Господи! — она уронила руки вдоль передника. — В нашей-то деревне все, кто моложе пятнадцати, в мои руки приняты. Нешто порченные? Бывало, да, мерли, так ведь и знатные дамы в руках ученых дохтуров родами мрут.

Именно сейчас ей стало страшно. Нет, не испытующих взглядов молодых господ. Могло быть и хуже. Тут хотя бы приехали те, кто желает слушать, а не волокет на дыбу, огульно обвиняя во всех смертных грехах и собственных тайных страхах. Испугалась она тяжелого мертвого молчания за своей спиной. Своих, родных, можно сказать, тех, кто бежал к ней чуть что случится, тех, кого она знала по именам, и кто верил в черную магию и бессмысленную ведьминскую злобу как в нечто непреложное.

— Коли была бы я душегубка, почто младенчика вослед матери не отправила? Из одного, как вы изволили сказать, удовольствия? Почто с ним нянчусь? Да, вот она, эта самая малютка, живенькая. Может, какой бесовский ритуал требует сироту приютить? Или мне кормить рот, самою мною не прижитый — большая корысть? Разве не знаете, что Сатана не ходит в дом, где дети живут?

Судя по всему, последняя ее реплика была сочтена чиновниками за аргумент.