Король-Беда и Красная Ведьма

— К слову, о Тайном Приказе, — понизив голос, спросил Птармиган. — Не выйдет ли так, что там ты покажешь совсем не то, что здесь?

— Знамо дело, коли мне там возьмутся ногти рвать да кожу драть, так я враз и в государевой измене, и в совращении плодов во чревах сознаюсь. Вот только малютку кто будет ростить? Не вы ли, благородные господа?

— У тебя извращенное представление о Тайном Приказе, — строго заметил Птармиган. — Ярдли, никого она не убивала, не травила, не сглази... сглажи... тьфу, не изводила колдовством.

Пастор, мы все-таки служащие Тайной Канцелярии, а не активисты Общества Охоты на Ведьм. Так что давайте говорите, на основании чего вы сочли возможным дать ход такому дохлому делу?

— Вот у меня заявление простолюдинки Иды, изложенное на пергаменте с ее слов, к коему по неграмотности приложен отпечаток ее пальца.

— А что, у вас не все бабы умные? Чья она жена, эта Ида, и почему муж ее не приструнил?

По горнице пронесся разрядивший обстановку смешок. Старосты и все, кто стояли поближе к чиновникам, прикинулись, будто кашель на них напал.

— Она, как бы выразиться, особа немужняя,— выговорил наконец старейший из старост. — Застать ее можно чаще всего в таверне «Кошка», что у верстового столба. Она как бы...

— Шлюха? — бесхитростно спросил Ярдли. — Ну так это бывает. И что милые бабоньки не поделили?

— Пришла она ко мне в аккурат как беднягу душа покинула, — с готовностью отвечала ему Ува. — Живот у нее там болел, что ли, колики. Вот и увидела и покойницу, и шубу ее, и дитятко.

..

— Колики, — усмехнулся чернявый. — Знаем, как же. При ее-то роде занятий...

— Ты дала ей лекарство?

— Дала, — Ува угрюмо уставилась в пол. — И она человек поди.

— Чего ты ей дала?

— Настойку понеси-травы, упаренную для крепости.

— Название какое-то... — Ярдли поморщился. — Ты уверена, что понеси-трава — от колик?

— Нет, — уставясь в пол отвечала Ува. — От бесплодия. Ошиблась я. В темноте да в заполохе. Тут — покойница, там — дитя, рядом — никого из родни.

Ярдли расхохотался, хлопая себя по бедрам и наклоняясь от смеха так, что едва нос об стол не расшибал.

Птармиган косил на него глазом и кусал ус, пытаясь сохранить важный вид.

— Она, стало быть, просила средство... хм, от живота, а ты ей дала в аккурат... для живота, так?

— Выходит, так. Ну да я за нее не блудила.

Ярдли развернулся к пастору.

— Вы, святой отец, хотели, чтобы мы осудили единственную остроумную бабу на весь ваш медвежий угол? Лично мне очевиден и состав, и мотив, и средство.