Король-Беда и Красная Ведьма

— Я не верю в колдовство, — просто ответила она.

— Вот как? — бровь Брогау чуть пошевелилась в изумлении.— Не вы ли одиннадцать лет прожили в качестве супруги Рутгера Ужасного, полупризнанного короля-колдуна, владевшего черной магией и применявшего ее направо и налево? Будьте любезны, миледи, продолжайте улыбаться, на нас смотрят.

Ханна одарила зал бриллиантовой улыбкой, в нем возобновился привычный гул, заглушающий все звуки на расстоянии двух шагов, и пара на возвышении продолжила разговор.

— Рутгер никогда не применял ко мне магии,— серьезно ответила она.

— Да, слухи до меня доходили, но... Кому-то они выгодны, правда? Полагаю, при жизни они служили подтверждением его могущества. Повторяю, я никогда не видела ничего, что хоть отдаленно напоминало бы магию, и, следовательно, ни на грош в нее не верю.

Брогау криво усмехнулся. Он значительно превосходил жизненным опытом эту избалованную барыньку, ни ночи не проведшую не под каменной крышей. Он знал, что убедить в существовании сверхъестественных сил кого-то, кто никогда не ощущал на себе их прикосновения— номер дохлый.

Он ощущал на себе гнет необычности Рутгера каждую минуту, но не поклялся бы в том, что это было нечто выходящее за пределы человеческих возможностей. Временами в его мозгу всплывали картины, каких он видеть не хотел. И они вынуждали его поступать иначе, чем он поступил бы, руководствуясь первым побуждением.

— Я не желаю ему зла, — сказал он, видимо, успокоившись. — Но я хотел бы знать, до каких пределов мы можем его контролировать.

— Он всего лишь несносный тринадцатилетний мальчишка с задатками лидера. Ему не хватает общества сверстников, кем он смог бы верховодить.

— Тебе надо как следует поговорить с ним и объяснить, почему мы делаем то, что ему не нравится.

Она кивнула.

— Завершим трапезу как подобает, и я поднимусь к нему. Не стоит привлекать внимание к мелким семейным дрязгам.

Гай Брогау невольно дернул уголком рта. Он никак не мог заставить себя смотреть на пренебрежение, на каждом шагу выражаемое ему дьяволенком Баккара, как на милые мелкие внутрисемейные неурядицы.

Даже Рутгер в отношении него не позволял себе ничего подобного. Щенку, да и его роскошной мамаше, к которой он вовсе не был равнодушен, время от времени следовало напоминать, чьими пиками держится трон.

* * *

— Итак, Ваше Величество, вы хотели бы продолжить с того места, на котором остановились в прошлый раз?

— С большой охотой, мэтр Эйбисс. Мы говорили о действующей денежной системе.