Царевны. Трофей дракона

— Прочь пошли!

— Мы-то уйдем, — хмуро увещевал Ратмир. — Но скоро вас никого не останется в этих лесах, если будешь упертым таким. Ты этого хочешь?

— А мне плевать! Никогда мы не подчинимся драконам и их войску! Лучше все поляжем!

— Ну и глупо!

— Прочь пошел, предатель! Больше не буду говорить с тобой!

— Прекрасно! Хотите навсегда сгинуть? Что ж, это ваш выбор! — вспылил уже зло Ратмир. — Я хотел договориться с вами и помочь. Вместе мы бы сильнее были.

Он развернулся и, махнув рукой трем русинам, которые пришли с ним, медленно направился прочь из чащи.

— Эй! Какого мерина все валяются?! — прогрохотал Каро. — Они что, до сих пор не протрезвели?

Утро едва занималось, вползая свежими теплыми лучами желтого светила на поляну.

Обсидиановый дракон ходил и пинал по ногам пьяных цетурианцев и мизгирей, но они не могли встать, что-то бессвязно бормоча.

— Да. Видать, вчера много рагрии выпили. Сегодня они биться точно не смогут, — прохрипел заплетающимся голосом Ратмир, появившийся рядом.

— А кто на бой с северахами пойдет? Я, что ли? — взревел Карон.

Он схватил Ратмира за грудки. — Мы же договорились с тобой, цетурианец. Вы первые идете, потом мизгири, а мы прикрываем вас по краям леса, а потом проверяем, все ли чисто!

Карон Обсидиановый являлся генералом сборной армии драконов и цетурианцев, и именно он принимал решение о начале наступления.

— Завтра пойдем сражаться, — сказал безапелляционно Ратмир.

— Завтра?! Да я щас вас всех сам прибью!

— Эй, братец, чего расшумелся? — вмешался, подходя к ним, Брион, держась рукой за голову.

— Ну не умеют они пить, эта рагрия была уж очень забористая. У меня у самого голова мутная от выпивки. Завтра и начнем эту бойню.

— И ты туда же? — огрызнулся в его сторону Карон.

— Да, туда же, — закивал Бри. — Половина мизгирей тоже пьяные вдрызг. Протрезвеем и завтра нападем на это зверье, куда они денутся?

— Тупые твари! — взревел в бешенстве Карон и тут же гаркнул проходившим мимо двум мизгирям: — Эй! Ты и ты!

— Слушаем, высокочтимый! — поклонились те.

— Возьмите еще пару мизгирей и все мешки и бочки с рагрией перенесите в мою палатку. Выставить охрану, чтобы больше никто не пил до завтра. Увижу, кто к вечеру пьяный будет, сам изрублю на куски!

Он обвел глазами всех: и русинов, и брата, — и добавил:

— Это всех касается! У меня приказ императора очистить эти леса от мохнатых оборотней как можно скорее! И я исполню его, даже если мне придется для усмирения прирезать кого-нибудь из вас.