Царевны. Трофей дракона

— Ладно, я сделаю, что скажете, только Люции помогите, она так страдает, — закивал парень. — Меня Лютобор звать…

— Хорошо, Лютобор, мы поможем вам. Но ты должен сделать вот что…

На следующий день Ратмир, Светолег после вечерней трапезы сидели у костра с Кароном. Дракон глушил чарку за чаркой рагрию, а цетурианцы только пригубляли, делая вид, что тоже пьют. Они обсуждали завтрашнюю последнюю вылазку, ведь, по последним данным того же Каро, облетевшего сегодня близлежащие леса, северахов поблизости не осталось.

На днях планировалась передислокация драконовой армии в соседнее царство для дальнейшего истребления оборотней-медведей.

Чуть позже к ним присоединился Брион, который появился из своего шатра, как и накануне, удовлетворив свои интимные желания с медведицей, и занял место у костра, собираясь также выпить рагрии. Уже стемнело, а Ратмир и Светолег так и сидели рядом с драконами, дожидались подходящего момента, когда Брион сильно захмелеет.

Не прошло и получаса, как из шатра выползла на четвереньках девушка и уселась на траве у входа, повернувшись к ним спиной.

Цепь на ее ноге звякнула и опустилась на землю. Длина цепи позволяла ей доходить до ближайших кустов, не более. Ее платье-рубашка было изорвано снизу, а густые рыжие волосы взлохмачены, губа рассечена и в крови. Похоже, дракон бил ее по лицу, чтобы усмирить. Она согнула в коленях свои стройные обнаженные ноги, обхватив их руками, и подняла взор на мерцающие звезды. Видимо, оставаться в ненавистном жилище Бриона ей было невыносимо.

Ратмир с состраданием взглянул на несчастную и понял, что время пришло.

— Яшмовый, сколько ты хочешь за этого парня? — громко произнес Ратмир, указывая взором на Лютобора, сидящего у сосны на цепи, как и обычно, зло зыркающего в их сторону.

— Хочешь купить? — ухмыльнулся Брион. — И сдался он тебе? Он же бешеный, все время с цепи рвется, настоящее зверье. Да и сестрица его тоже дикая. Вон смотри, как она мне все руки и грудь исцарапала своими ногтями.

На это заявление дракона Ратмир поморщился, думая о том, что за гнусное насилие, учиненное над несчастной девицей, его надо было живьем закопать где-нибудь под елкой. Но Ратмир удержался от дерзких слов. Он понимал, что теперь от их разговора будут зависеть жизни этих молодых северахов, которых Брион, видимо, решил уморить.

— Мне по нраву то, что он в медведя обращается. Хочу себе такого ратника, — ответил Ратмир.