Царевны. Трофей дракона

Это был ты?! — вскричала в ужасе она.

— Да… только….

— Мерзавец! Какой же ты мерзавец, как ты мог пойти на подобную подлость?! Ты так боялся за свою шкуру, что пошел на убийство невинных! Безжалостно уничтожал с драконами целую расу и давал приказы своим людям?

— Церцея! — он угрожающе выдохнул, не в силах выносить ее обвинения, которые резали его по живому.

Она схватилась рукой за свое горло, словно задыхалась, на ее глазах заблестели слезы.

— И я... Я тебя оплакивала… — просипела она — Я тебя… — она замялась, помня, как любила его.

Сейчас же она не могла понять, как так ошиблась в этом страшном монстре, который помогал драконам уничтожать своих сородичей, целую расу, расу, которая была такой же их семьей, как и другие четырнадцать. Это было невыносимо. — Убирайся прочь, предатель! Ненавижу тебя! — прохрипела она в исступлении, более не в силах смотреть на него. — Прочь! Я более не желаю тебя видеть никогда!

После ее словесного выпада Ратмир как-то весь сгорбился и, наверное, минуту молчал. Он сжал кулак, чувствуя, как Церцея добивает его страшными словами.

Он понимал, что надо уйти немедля, ибо ее ненависть терзала его душу. Она была слишком дорога ему. Но теперь она не захотела понять и выслушать его. Она гнала его беспощадно и жестко, а он все еще любил ее.

Наконец Ратмир нашел в себе силы и посмотрел ей прямо в лицо. Вперив болезненный и мрачный взгляд в девушку, молодой человек тихо произнес:

— Я лишь пришел сказать тебе… — он замялся, ибо до прихода сюда жаждал сказать ей о самом сокровенном, о том чувстве, которое сейчас толкнуло его подняться в ее комнату, о том, что он скучал по ней и переживал за нее.

Но в этот миг ей это было не нужно. Потому он глухо выдохнул и, смотря поверх ее головы, отчеканил: — Я пришел уведомить тебя, царевна, что завтра поутру жду вашего решения. Готовы ли вы с сестрами по доброй воле ехать с нами в Белгримор или же …

Он оборвал фразу на полуслове и, быстро развернувшись, вышел прочь из ее спальни, не закрыв дверь.

Церцея с болью смотрела ему вслед глазами, полными слез, и из ее горла вылетело одно только слово, которое жгло ей сердце:

— Предатель…

— Не получается! — удрученно вымолвила Церцея и резко открыла глаза.

Окинув мутным взором всех шестерых сестер, стоявших рядом, и двух мужчин, она тяжко вздохнула.

— Попробуй еще, — попросила Сияна. — У тебя же всегда получалось, хотя бы раз в месяц. Энергия дара должна была накопиться.

— Да, — согласилась Церцея. — А сейчас нет, не знаю отчего.