Стережеи. Тропами Кривды и Правды

— Ерсея… — прошептала она пересохшими губами, привалившись спиной к дереву. Колени дрожали, а клеймо на шее горело как никогда прежде. — Ерсея, спаси…

Вдруг кипятком окатило озарение. Не ту она просит о помощи, не у той молит защиты. В лесу нет правды и лжи, и нет здесь власти её богини.

Только один может её спасти.

Лезвие поцеловало ладонь, прорезая крупные капли крови.

— Леший, помоги! — Вересея резко провела рукой по дереву, раздирая рану об кору.

Позади захрустели ветки, и заржали кони. Без раздумий Вересея ринулась дальше, приговаривая слова, какие слышала от девок, что ходили по грибы и ягоды, задабривали хозяина леса.

Сбивчивое дыхание царапало глотку, слова неразборчивым хрипом вырывались из груди.

Врезавшись в тонкое деревце, она обогнула его и снова ударилась плечом. Вытянув одеревеневшие руки, она зашагала вперёд и поняла, что попала не то в березняк, не то в осинник. Лошади не пройдут здесь. Если охотники сойдут с лошадей, то не поймают, не догонят. Скрываясь в молодом бурьяне, она прорывалась через поваленные ветви и вьюнок.

Сбросив на ходу шубу, а вслед за ним душегрею и зипун«Душегрея» — элемент северного комплекса женского русского костюма. Надевалась поверх сарафана. «Зипун» — элемент мужского русского костюма, простой кафтан без вышивки., она осталась в паре рубах. Став ловчее и изворотливее, Вересея со звериной лёгкостью огибала деревья, дивясь самой себе, вслушиваясь в нарастающий гул и шелест листьев с разных сторон. Окружают.

Скоро деревья становились реже и совсем сошли на нет.

Неужели вышла в поле? Если поле, то неподалёку может оказаться весь. Ей помогут, не дадут в обиду посланницу Правды. Она спаслась, спаслась!

Под ногами гулко зачавкало.

Разочарование вырвалось отчаянным стоном, заставив согнуться от клокочущего ужаса. Впереди не поле и даже не пролесок. Она угодила в топи.

С новой силой рокотали шаги и шелест. Нагонят, если будет стоять, поймают, если не побежит дальше. Ощерившись от злобы, Вересея отчаянно ринулась вдаль.

Туда, где гибли люди, увязая в грязи и захлёбываясь затхлой водой, туда, где слепой девке не место. В топкие хляби.

Скользя по сырой осоке, проваливаясь по колени в воду, она падала, разбивая ладони и локти и промокая до самых плеч. Острые гнилые пни копьями впивались в бока и грудь, рвали одежду, кочки и бугры подворачивали ноги, вода и грязь тянули одежду вниз.

А погоня рычала в спину, скрежетала, глумясь над предсмертными муками жертвы.