Стережеи. Тропами Кривды и Правды

Та довольно фыркала и дёргала ушами, отгоняя комаров, а Вересея морщилась от страха и прижималась лбом к короткой шерсти, силясь спрятаться от грызущих мыслей.

Если Опашку забили, то зиму, как бы она не любила мороз и снег, не пережить. Главный враг стережей её Храна — метели и пурга. Они убивают верней клинка, и не увернуться от злой стужи, не отразить колючий ветер. Без своего коня даже в Соломну вернуться не выйдет.

— Кручинишься? — Буеслав подошёл ближе, охорашивая ладонью тёмную бороду. Она кивнула, сжимая полы кафтана.

— Рано слёзы лить, не знам ещё ничего. Давай подсажу.

Вересея не успела ответить, как сильные захапистые руки обхватили рёбра и подбросили, словно мешок с сеном. Охнув от испуга и боли пробудившихся ран, она съехала вниз. В последний миг вцепилась в луку седла и повисла на боку лошади. Усмехнувшись, Буеслав вставил её ногу в стремя, и она с трудом уселась верхом. Лучше бы залезала сама.

Тут же сзади запрыгнул стережей, так резво и плавно, словно всю жизнь, начиная с люльки, пробыл в седле.

— Не боись, я поведу, — Буеслав по-отечески прижал Вересею к широкой груди, взял поводья и повёл кобылу на дорогу. Его клочковатая борода щекотала висок.

Чем ближе к дороге, чем дальше из леса, тем громче стучало в ушах, тем сильнее выпрыгивало сердце, норовя выломать кости. Впиваясь ногтями в луку, Вересея перебарывала слёзы, словно её везут на заклание. От дум о коне, что был для неё вернее собаки и умней человека, никогда не предавал и не сбегал, рвало грудь.

Это она его предала, это она сбежала. Бросила где-то на глухой тёмной дороге.

Впереди послышался топот. Драган гнал лошадь галопом, а как заметил стережей, остановил и поравнялся.

— Ну, что? Нашёл? — слова нетерпеливо дрогнули на губах, подбородок заходил ходуном.

— Нашёл, — с неохотой начал он. — Забили его.

Вересея обессиленно опустила голову, до скрипа сжимая луку.

— Точно? — Радош с сожалением покосился на неё. — Не поблазнилось?

— Да какой там, — стыдливо, как будто это он забил коня, отвёл взгляд.

— Вороной с остриженной гривой, ноги в полпясти белы, проточина. Как она и говорила. Ни седла, ни кузовков. Всё содрали. Только…

Он достал из-за пазухи нож и протянул Вересее. До боли знакомая рукоять пробудила ужас прошлой ночи. Тот нож, что она потеряла на болотах.

Молчание, тяжёлое и вязкое, легло на плечи. Все думали о своём: Вересея об Опашке, Драган о судьбе Вересеи, Радош о том, как быть.