Стережеи. Тропами Кривды и Правды

Махом спрыгнув с коня, он резко, гневно, с рьяным размахом рассёдлывал кобылу.

Парень был не в духе и казалось, скажи хоть слово — прибьёт на месте. Вересея камнем замерла в оцепенении, ожидая невесть чего. Не осталось того мягкого переливчатого голоса, тех утешающих объятий. Драган предстал в другом обличье. Отстранённом, пугающем, злом.

Подвязав сумки и седло, помог забраться Вересее. Она покорно молчала и старалась не двигаться лишний раз, пока Драган не взобрался спереди.

— За девку ручаешься головой.

И чтоб до снеженя воротился! — продолжил Радош, поправляя сбрую и обращаясь наконец к стережее: — Вересеюшка, рад был повстречать стережею Храна Темноты.

— Я вам до скончания века обязана. — прошептала она сухими губами.

— Наше дело малое. Благодари Драгана — он тебя в лесу увидал. Прощай, красавица.

Радош улыбнулся и лихо пришпорил кобылу. Та протяжно заржала и понеслась вперёд прытко и резво, а за ним умчался и Буеслав, крикнув что-то на прощание, чего Вересея не смогла разобрать.

Драган долго смотрел им вслед, провожая взглядом. Руки сжимали поводья, желая дёрнуть, погнаться, поспешить за наставниками, отправиться в Черноругу, к родным неприступным скалам. Но вместо этого он понурил голову и повёл кобылу на разворот.

Глава 3. «Монистовый звон»

День тянулся вяло. Леса сменялись полями и топями, а за ними снова вырастала непроглядная, вековая дубрава. Солнце не пекло, скорее противно слепило глаза. Драган стиснул зубы и устало ощерился, вглядываясь в чернеющую впереди дорогу и неуёмно потряхивая плечами.

Он ощущал себя голым среди раздолья полей и болот, где не видать ни одного, даже самого крохотного пригорка.

На душе было пакостно. Девка свалилась как снег на голову и, более того, точно во время, когда Драган должен был предстать во всей красе перед черноругским князем. И с каждым часом грёзы гасли, ускользая, как песок меж пальцев. Только выпало ему на долю счастье побывать на княжеском дворе и, может, выслужиться перед князем и боярами, как оно исчезло.

Не сказать, что он как-то зол на Вересею. Как можно винить её за то, что она пыталась спастись от лап нерадивого посадника? Скорее, на Радоша. Нет, он — хороший наставник, здраво рассудил нелёгкое дело. Скорее, на случай. Не бросать же девку на растерзание, да не абы какую, а сестру-стережею.

Решив, что зол просто так, он дёрнул поводья, подгоняя кобылу. Всё оказалось очень не вовремя.