Стережеи. Тропами Кривды и Правды

Та качалась из стороны в сторону и, едва шевеля губами, завела какую-то песню, в лад которой легко отбрасывала монеты. Бывает ли эта девица хоть иногда серьёзной?

Бывают ли стережеи её Храна другими? Взрослыми, мудрыми? Или все, как она? Как-то давно Драган слышал от старших стережей в Хране, что Сестёр Юга меньше, чем Братьев Севера. Ежели там все такие, как Вересея, то и немудрено.

Запутавшись в мыслях, он не сразу заметил, что Вересея закончила. Скучающе уложив щёку на кулак, она протянула раскрытую ладонь с двумя серебряными неровными кругляшками.

— Одну нашла в калите, а вторая — та, что дал тебе Микула. Больше нет.

Стережей задумчиво прищурился, забрав редяки. Сжал в кулак, потряс.

Тишина колыхнулась.

Лязг неприятно ударил по ушам. Верно, те самые. Шатаясь туда-сюда меж широких лавок, Драган увязал в тягучих думах, как в топях. И чем дальше, тем тяжелее становился шаг, тем сильнее проваливался в трясину. Мутную, густую, бездонную.

— Никак в толк не возьму, — вырвалось вслух. — Что с ними не так? На вид ровно такие же…

— Может, другая чекань? — Вересея простодушно пожала плечами.

— Иль попортили нечаянно, кто ж его знает?

Хмыкнув, он вновь уставился на редяки. Лёгкие, со рваными краями, кривой оттиск аловодского стяга почернел от времени. Ничем они не походили на кравенские сребряки, каких осталось у Драгана всего ничего. Всего ничего…

Вернувшись к столу, он махом сгрёб деньги в калиту. Вересея недоумённо застыла, слушая, как весело звенят монеты. На её плечо легла рука, потянула, зовя встать.

Голос зазвучал ласково, с затаённым озорством.

— Дюжину редяков дам, коли ещё разок подсобишь.

***

Чуть приплясывая под переливы скоморошьих гуслей и трещоток, Вересея отказалась от руки стережея, держась рядом. Не дитя она бестолковое, чтоб с ней возились, как курица с яйцом, тем более, не по своей воле. Сама как-то раньше ходила по белу свету, так что изменилось?

Гул голосов, кудахтанья и топота сливались, мешая различать шаги, и она могла легко споткнуться или врезаться, да и улицы Стослави знала плоховато.

Всё же в весях и сёлах куда легче ходить, чем в огромном, живом и шумном городе, утопающем в омуте звуков. Споров, зазывал, нескончаемого скрипа телег в глухой тиши днём с огнём не сыщешь. Да и гулянья там задорнее.

Груз вины перед Драганом тяготил, лишь едва унявшись после ночи. Как ни посмотри, она ему мешала. Пусть и не скажет он этого, пусть снова скроет, да такую правду от неё не спрячешь.

Да и сама хороша.