Стережеи. Тропами Кривды и Правды

И ведь тут на ощупь вечность спускаться будешь, а Вересея по звуку путь находит!

Дорога, что для Драгана была сродни мучительной пытке, кончилась. В нос ударил запах затхлого тряпья и ржавчины. Сняв повязку, что за недолгое время успела опостылеть, он сощурился, привыкая к свету пламенников и разглядывая скотницу. С низких потолков, замаранных копотью, капала вода, собираясь под ногами грязными лужами. Серые стены обшарпаны бороздами полос — видать, не очень-то и бережно сюда сносили сундуки. Сырость липла к коже, оседала на меховой оторочке и рукавах.

И здесь хранились великокняжеские богатства?

Драган зябко поёжился, косясь на ступени позади и стараясь не думать о пути назад.

— Пу-пу-пу… — скотник поскрёб пальцами блестящую лысую макушку. — А Желана чего не позвали? Без его ключа не открыть.

И только стережей сморщился, словно съел неспелый берсень, представляя, что они снова поднимутся за князем, как в тот же миг Мирогост достал из-за пазухи потёртый увесистый ключ. Взвешивая его в кулаке, он мешкал: отдавать Огнеславу или нет.

— Мне Желан сам его дал, — неохотно прохрипел боярин, заметив, как скотник ошалело выкатил глаза.

Вересея повела бровью, отвернувшись. Вот тебе и ближник! Это ж насколько ему доверяет Желан, раз так беспечно отдаёт ключи от богатств всего аловодского княжества?

Огнеслав немедля провернул три ключа. Дверь с недовольным скрипом отворилась. Следуя за шелестом шагов, Вересея провела рукой по воздуху и наткнулась на угол сундука. Скользнув пальцами на крышку, она, скорее от скуки, чем из любопытства, начала прощупывать резные плетения.

— Так чего доглядывать будешь? — спросил Огнеслав, суетливо, как курица с птенцами, кружа вокруг сундуков.

— Редяки, — сухо и холодно бросил боярин.

Молча, словно проглотив язык, скотник достал исписанную бересту и принялся стирать пыль с надписей на крышках. С серьёзным прищуром мигал взглядом то на свёрток, то на сундуки, вместе с тем что-то бубня себе под нос.

Мирогост молча озирался на стережей, ни на миг не выпуская их из виду.

— Пу-пу-пу… — скотник снова почесал затылок и кивнул на сундук. — Этот, те два и вона тот. В остальных меха, каменья, сбруи, одёжа…

Мирогост без раздумий подозвал Вересею, что, поняв без слов, чего от неё хотят, мигом склонилась над богатствами, заправила пряди за уши и зарылась руками в ледяные монеты.