Стережеи. Тропами Кривды и Правды

И это кравеничей кровожадными называют?

— Клянусь, великий князь! До сих дня знать не знал про погань эту! Да разве можно мне тебя предавать? Боги меня не простят, я себя не прощу!..

— Лжёт? — Желан повернулся к Вересее, не желая и дальше слушать раз за разом повторяющиеся мольбы.

Стережея покачала головой, всё это время силясь не закрыть уши руками и не сморщиться под надрывными рыданиями Огнеслава. И по что Ерсея одарила её таким острым слухом?

Князь кивнул, давая знак боярину. Мирогост рывком, словно сорвавшаяся с цепи собака, поднял скотника за ворот, сунул две монеты в лицо:

— Разницу? Разницу видишь?!

Бегло утерев мокрое лицо шапкой, Огнеслав заморгал, вглядываясь в два редяка.

Боязливо взял по одной в каждую ладонь, потряс, повертел, то приближая к глазам, то отдаляя.

— Ну?! Отвечай!

— Не вижу… — слова зажевало новой волной скулежа.

Прыснув, Мирогост поморщился и махнул ему в сторону выхода. Огнеслав живо поклонился и засеменил назад. Двери захлопнулись.

Устало потерев переносицу, Желан вздохнул и болезненно скуксился, когда обвёл всех взглядом.

Вблизи он выглядел ещё более замученным и бледным.

— Неплохо было бы и других послушать, — начала Вересея, ещё слыша, как несчастный заходится слезами в коридоре.

— Огнеслав — скотник от макушки до пят, — боярин опустился на скамью. — Пущай и тряпка половая, а нос свой везде засунет. Ежели было б, что на Монетном дворе иль в скотнице, так среди первых знал. Да права ты, других тоже послушать надобно.

Встретившись взглядами, князь и боярин вновь понимали друг друга, обходясь без слов.

И что Драган, что Вересея, замершие, как вековые горы, ощущали себя лишними.

Осёкшись первым, Желан попытался улыбнуться, но вышло дрянно и лживо. И чтобы это понять, не нужно быть стережеем.

— Мыслю, господа стережеи, устали вы с дороги. Оставайтесь, а уж по утру займётесь делом. Ныне вы — почётные гости на моём дворе.

Темнота и Тишина колыхнулись.

Натянув улыбки, Драган и Вересея вместе поклонились в знак благодарности, заметив плохо скрытую ложь.

Великий князь не жаловал посланников Правды, тут и к вещей не ходи.

***

Отворяя дверь в светлицу, выделенную для стережей, Драган с ходу заметил сырость под ногами. Мокрый пол весело играл бликами пламени из открытой печи. Одна холопка взбивала подушки, да так, что пух летел, другая намывала полы, ползая под лавкой на карачках, а третья подкладывала дров и раздувала огонь. И все трое вмиг застыли, заслышав скрип петель и вытаращив глаза на Драгана.