Стережеи. Тропами Кривды и Правды

А как подрастать стали, вместе и в походы, и на погосты. Дядьки — Мщуй и Третьяк — драли нас, как пастухи доярок, в койки аж в сапогах валились. А как Желан на великое княжение вошёл, так никого боле и не видали.

Выходя из-под свода детинца, он остановился на мосту, глядя в чернь рва. Мутная вода подёрнулась морозцем. Впервые Мирогост улыбнулся по-настоящему и горько, а в глазу мелькнул огонёк тоски.

— Богучар, — позвал он боярина тихо. — Не помнишь, сколько мне вёсен было, когда Путимир меня из реки спас?

— Нашёл чего спросить! Я не помню, чем вечеряю изо дня в день, а тут-то!.

. — и призадумался, вслед за ним опустив взгляд в ров. — Княжичем Путимир ещё был. Да, тогда Милош ему первую дружину отрядил. Давно то было. Вёсен эдак двадцать назад.

— Это что же, князья в разладе, ежели не видаетесь боле? — Вересея дурашливо улыбнулась, незаметно нашла на ощупь руку стережея и крепко сплела их пальцы. Только тогда Драган заметил, как её била мелкая дрожь.

А Мирогост разглядывал, как в обмелевшей реке бежала, едва поблёскивая, мутная вода.

Он временил с ответом, хоть и отчётливо слышал вопрос. А боярин, названный Богучаром, нарочито отвернулся и притих, будто и не было его.

— Нету разлада, — наконец заговорил Мирогост. — Княжение — ноша тяжкая, успеть бы вздохнуть разок лишний, не то что с братьями встречаться.

Темнота и Тишина колыхнулись.

Всего миг — Мирогост вспыхнул перед Вересеей, и тут же огни увязли во тьме. Едва поджав губы от боли, она не сразу поняла, с какой силой Драган сжал её руку.

Услышал.

И, дружно замолчав, все двинулись дальше, спускаясь с пригорка по скользким мосткам.

***

Утопая озябшими пальцами в пуховых складках платков, Вересея тёрлась у прилавков и воровато прислушивалась к разговорам, сотню раз пожалев, что не согласилась на повозку. Сбивчивый, совсем неуёмный базарный галдёж смазывал звуки, за которые она цеплялась, как за ниточки распустившегося клубка.

После разговора у моста дело пошло из рук вон плохо.

Богучар допытывал Драгана расспросами о кравенских торговых путях, а Мирогост, ради коего Вересея отказалась от соблазнительно мягкой перины, пышущей жаром печи и сытного обеда, стоял чуть поодаль и, судя по всему, заводить разговор не шибко намеревался.

— Нет, так дело не пойдёт, — пробубнила она себе под нос и, выудив из гомона скрип подъезжающей телеги, подгадала удобный случай, с широким размахом зашагав к Драгану.