Стережеи. Тропами Кривды и Правды

Тот едва успел открыть рот, чтобы остановить её от падения под колёса, как та взвизгнула, запнулась и припала ровно на грудь Мирогоста, что тут же прижал её крепче.

— Драган, ты что же, ослеп? — испуганно вскинулась она, сильнее хватаясь за руки боярина, как утопающий за край лодки. — Не бережёшь меня совсем! А ежели бы меня под телегой всю переломало?

Тишина колыхнулась.

Недоумённо уставившись на Вересею во все глаза, стережей снова только было глотнул воздуха, чтобы возразить, как та самая телега разделила их по разные стороны дороги.

И стоило ей проехать, Драган увидел, что стережея, уже ничуть не испуганная, шептала Мирогосту с нежной улыбкой:

— Окажешь милость, добрый боярин, побережёшь меня, пока по граду ходим? А то видишь, как Драган обо мне заботу держит.

Тишина колыхнулась.

— Окажу, — улыбнулся он, мозолистыми пальцами прогулявшись по её шрамам. — И такую голубку ни за что не отпущу.

Драган, оскорблённый клеветой, ринулся к ним, дабы учинить справедливость и вернуть себе имя надёжного спутника, как заметил показанный исподтишка маленький девичий кулак.

Оцепенел, прогнав в думах всё случившееся заново, запоздало понял, что к чему. И, диву даваясь, как умело в её руках сплетено коварство девичьей красоты и холодного расчёта, возвратился к Богучару. Раз задумала что-то, то и мешать не будет.

А толпа на базаре разрослась и растащила стережей в разные стороны, что, впрочем, Вересею ничуть не огорчило. Нарочито прижимаясь грудью к тяжёлой руке Мирогоста, она прислушивалась к разговорам, мимоходом вспоминая о втором боярине и решая начать болтовню именно с него:

— А кто таков этот Богучар?

— Он — думный боярин, в его роду когда-то княжны были, — без задней мысли ответил он.

И, выскочив вперёд, Вересея встала перед боярином, играючи улыбнулась:

— А ты кем будешь?

Мирогост долго разглядывал её, и как-то незаметно стережея поняла, что тоже начала его видеть.

Те, кто прячет чувства, сродни тем, кто прячет правду — это Вересея уяснила, будучи ещё ученицей.

И она уже не раз сталкивалась с тем, что скрывал он. Жадный взгляд, томное дыхание, напряжённые касания — таким был голод тех, кто давно не делил постели с девкой.

Вдруг Мирогост коснулся её щеки, задев краешек губ. Всего мгновение, но столько в нём томления и хищной жажды, что дыхание невольно оборвалось.

— Будь у меня такая красавица жена, я б для неё и великим князем стал.