Интендант Его Драконьего Превосходительства

Но отчего вдруг генерала повело? Неужели он чует во мне женщину? Раз уж чуть не с середины озера ощутил мое присутствие в кустах, так что ему мешает, находясь совсем близко, разобраться по запаху, парень я или девица?

Тем не менее, этого не случилось. Ардашир так и не узнал моего главного секрета! Что ж, если я улягусь на живот, то по спине он точно ни о чем не догадается.

Я скинула куртку, повесила на крючок, вбитый в стену у входа. Стянула через голову свободную рубаху, пристроила поверх куртки. Улеглась на плед попой кверху, согнув руки так, чтобы прикрыть ими бока.

К осмотру готова!

Жаль, сама не могу заглянуть через плечо и разглядеть свою спину. Признаться, боль в спине ощущалась с самого начала ― сразу, как только я очнулась в этом чужом теле. Но тогда я списала неприятные ощущения на то, что тело долго лежало в холодной чугунной ванне и порядком затекло. Затем были отжимания на берегу озера. Они добавили боли в мышцах. В общем, от хорошего расслабляющего массажа и стоунтерапии я бы сейчас не отказалась…

Пока раздумывала так ― вернулся генерал.

Снова собранный, резкий и далекий. Встал над топчаном, с высоты своего немалого роста разглядывая мою тщедушную спину. Свел брови в одну линию. Пожевал губами. Похоже, увиденное ему совсем-совсем не понравилось.

― Порка отменяется, ― объявил он скрипуче.

― Правда? С чего вдруг такая милость? ― благодарить истинного мне не хотелось. Вот поддеть ― очень даже. А то издевается надо мной все утро.

― Ранить и без того незажившую шкуру ― это уже не воспитание, а… ― генерал явно проглотил какое-то местное ругательство, отчего я вздохнула с сожалением: крепкое словцо и мне пригодилось бы при случае.

Так, стоп! Выходит, на спине у меня ― достаточно свежие раны? Неужто родители Мартеллы уговаривали дочь на замужество с помощью розог? Вот же садюги!

― Заживет. ― Я послала Ардаширу робкую улыбку. ― А порка насовсем отменяется?

― Переносится, раз ты так настаиваешь. ― На лице истинного вместо озабоченности проступила уже знакомая мне ехидная усмешка.

― На неопределенный срок.

А-а! А-а-а-а-а!!! Ну кто меня, дуру, за язык тянул?!

― Тогда я посплю? ― Мне стало так обидно, что я отвернулась носом к стене и засопела, стараясь справиться со злостью на себя же.

― Сначала подлатаем все же твою шкуру.

Генерал подтянул к топчану табурет, который я еще раньше обнаружила в углу у противоположной стены. Уселся рядом ― так близко, что я ощутила идущее от его тела тепло. Оно согревало и успокаивало.