За Бессмертного замолвите слово

Васильку думалось, что этому холёному княжичу не так часто приходилось покидать высокие стены Нового града. Уж больно часто путался он, казалось бы, в простых вещах. Как, допустим, в сторонах света. Но опять же тот ни почто не сознавался и это злило.

— Спустимся к реке, отыщем прощу. Там и будем ждать перевозчика, — ответил Владимир, на что Василёк лишь скрипнул зубами.

Проща отыскалась довольно быстро. Это был сухой дуб над родником на берегу широкой реки. Если бы Сновид не сообщил, какое именно дерево им стоит искать, то в этом пепельно-сером стволе, причудливо закрученном завитками, без единого листочка на ветках, трудно было признать одного из собратьев великих дубов.

Это древо впитало в себя множество людских страданий. Они исковеркали и изувечили сущность дерева, превратив его в прощу. Прикоснёшься, и беды людей перейдут на тебя.

«Интересно, — подумал Василёк. — А если у меня лапы?»

Но проверять свои мысли он не стремился. У самого бед немало. К чему ещё и чужие?

Владимир облагородил запущенный родник и разбил стоянку поодаль, над лисьими норами.

Родник остался левее, и отсюда были видны еле заметные ступени, что вели к нему от реки. Теперь дорога к священному древу позабыта и на прощу давно никто не молится.

Следуя указаниям Сновида, Владимир принялся собирать сухие ветки и выкладывать вокруг мёртвого дерева. Он мог и подсобить, но, честно сказать, не хотел.

— Василёк, — чуткие уши волка уловили лёгкий шёпот со стороны воды.

Насторожившись, Василёк прислушался, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую, пытаясь определить откуда точно исходит звук.

— Василёк, — вновь повторил девичий голос.

Он подскочил и ринулся в ту сторону, откуда его звал голос, совершенно позабыв о Владимире. Его мягкие лапы неслышно ступали по земле. Странно, но нос не улавливал ничего необычного, никакого запаха, который мог ему что-то подсказать о незнакомке.

— Привет, волчонок! — раздалось бодрое за спиной.

От неожиданности Василёк подпрыгнул, оторвав от земли все четыре лапы разом и развернувшись в воздухе к реке мордой, а к лесу задом.

Дерево-водохлёб зацепившись корнями за берег, причудливо изогнувшись, склонило ветви до самой воды. Ракита, словно нежная скромница распустила свои волосы по течению реки. Едва ли не в любом месте вода и ивовые отыщут друг друга. И самый малый водоём — озерцо ли, узкий пропадающий ручеёк притягивает их к себе.

— Я искала тебя, — произнесла девушка, сидящая на изогнутом стволе над рекой: — И нашла! — весело объявила она.