Тоска по грядущей тени

Глава 3 (часть 2)

Константин сам не мог себе объяснить, почему утаил от Воронцова историю знакомства с малолетним карманником: тайный советник не совершил ничего, чего стоило бы стыдиться, тем более, ранее он признавался в куда более компрометирующих поступках (к примеру, над случаем, когда двадцатипятилетний Константин во время торжественного приема нечаянно натравил страуса на посла соседнего государства они посмеялись вместе с Воронцовым).

«Может быть, потому и не сообщил, потому что нечего рассказывать?», — Константин схватился за эту спасительную мысль как за соломинку.

Мужчина старался не врать. Особенно — себе, потому фальшь мысли неприятно обожгла.

«Просто не до того было», — продолжал себя убеждать Яушев.

Дел вчера и позавчера и вправду хватало. После памятного завтрака с госпожой Ильницкой канцлер попросил подготовить информацию обо всех странных убийствах, случившихся в Каспре за последние два года: ему иникак не давали покоя напавшие на человека вороны.

К сожалению, четкого критерия определения «странности» Воронцов не предоставил, потому приходилось внимательно прочитывать документы и перекладывать папки в ту или иную стопку, полагаясь исключительно на ощущения. Хорошо, что у Яушева было четверо помощников из сыскного управления, которые проводили первичный отбор до того, как принести документы из архива.

Из-за обилия пыли слезились глаза и опухал нос, жара душила и замедляла и без того неторопливую мысль, секретарь приносил чашку свежего кофе за чашкой, заботливо подкладывая по кусочку колотого сахара на блюдце «для лучшей умственной деятельности».

От обилия кофе болела голова, а от сладкого (или отсутствия нормальной еды, что более вероятно) — желудок.

И когда среди всего этого было нужно подойти и рассказать канцлеру, что вот уже три ночи в его беседке ночует мальчишка? Можно подумать, у Воронцова дел своих нет, чтобы заниматься подобной ерундой...

К слову, фактически карманник ночевал не три ночи, а две: сегодня он пришел под утро.

За все это время он не обмолвился с Константином и словом, только однажды удостоил вежливым кивком, когда они случайно встретились в центре города.

Помня о незваном госте, Яушев велел приходящей помощнице ежедневно стирать одеяло и ненавязчиво сушить его недалеко от беседки (пусть лето никто не отменял, а на утренней росе обычно зябко), а перед уходом на службу выносил в корзине нехитрую снедь, оставшуюся от ужина.