Тоска по грядущей тени

— Софья Николаевна, рад личному знакомству, — канцлер подошел к девушке и протянул ей руку.

На мгновение Ильницкая замешкалась, но аккуратно вложила пальцы в ладонь Воронцова. Тот, в свою очередь, и не склонился в поцелуе, и не стал пожимать хрупкую ладонь девушки, лишь задержал на несколько секунд да отпустил, открыто улыбаясь.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — Александр Михайлович указал посетительнице на свободный стул. — У нас здесь все по-простому, вы быстро привыкните.

— Не сомневаюсь, — вежливо соврала Софья и посмотрела на молчащего Константина, буквально на секунду перевела взгляд на спинку стула напротив, на которой висел шелковый шейный платок Яушева, и снова не без любопытства подняла глаза.

Константин мог бы поклясться, что канцлер спрятал улыбку: серые глаза снова выдавали веселье начальника.

— Мой помощник, Константин Сергеевич Яушев, тайный советник, — представил молчащего мужчину Александр Михайлович.

Яушев понимал, что ему следовало бы что-то добавить, но в голову пришло «очень тайный и очень советник», что, очевидно, не сделало бы процедуру знакомства более приятной и менее неловкой.

— Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным, — тепло улыбнулась Софья и пододвинула к себе одну из папок.

— До того, как мы начнем говорить о деле, хотелось бы уточнить, мы не встречались ранее? — канцлер внимательно посмотрел в лицо Ильницкой.

Щеки девушки вспыхнули.

Не дожидаясь приглашения, Константин сел напротив девушки и по правую руку от Александра Михайловича, не скрывая своего изучающего взгляда.

Ильницкой не больше тридцати, вряд ли за последние несколько лет она могла оказаться в приграничных губерниях, где нес службу канцлер. Значит, либо старые семейные связи, либо обязательные светские мероприятия, либо все вместе...

— Полагаю, Вы знакомы с моим отцом, — мягко улыбнулась Софья. — Или с дедом со стороны матери. Мужчины в моей семье — военные и чиновники.

— Бесспорно, я пересекался и с Николаем Александровичем, и с Федором Андреевичем, — не стал спорить Воронцов, — но и эти фиалковые глаза я забыть не мог.

После этих слов красные пятна появились не только на щеках Софьи, но и на кончике ее носа, на лбу и на шее. Даже правое ухо госпожи Ильницкой окрасилось в свекольные оттенки.

— Когда мне было одиннадцать, вы как-то настоятельно попросили перестать следить за вашим сыном, — с той же отстраненно-вежливой улыбкой призналась Софья. — Я гостила на даче своей подруги, а она была влюблена в него.