Тоска по грядущей тени

Ох, если бы она была столь же уверена, как звучание ее голоса. Не даром дедушка столько с ней занимался в свое время! Даже эта улыбка... Он много раз говорил Софье, что стоит ей хоть на минуту перестать контролировать выражение лица, как оно принимает отталкивающее хмурое выражение.

«Была бы ты мужчиной, никто бы даже слова не сказал, — повторял дедушка. — Тебе бы простили и агрессию, и усталость, но ты женщина, любая показанная тобой негативная эмоция зарубит на корню желание с тобой сотрудничать».

Главное, не начать торопиться.

Софья знала за собой этот недостаток — суетиться от волнения, потому ускоряться и начинать говорить чуть громче, что порой ее собеседниками принималось за агрессию.

— Вы так любите детей? — неожиданно спросил молчавший до этого момента помощник канцлера.

— Нет, — быстро ответила Софья и только спустя долю секунды, показавшейся вечностью, поняла, какую же гигантскую ошибку она совершила.

Девушка сделала глубокий вдох и, нарочито неторопливо повернув голову, пристально посмотрела в глаза новому знакомому.

— Мое отношение к детям не имеет никакого значения, когда дело касается стратегии развития Империи, — медленно, стараясь произносить каждое слово как можно мягче, произнесла Софья. — Мы совсем недавно живем мирной жизнью. Многие дети, потеряв не только родителей, но и всех родственников, оказались на улице без средств к существованию. Отсюда и всплески преступности, которые мы наблюдаем. Если ничего не предпринимать, ситуация только усугубится.

По взгляду Яушева было непонятно, как он воспринял ее слова.

— То есть, вы не любите детей? — задал вопрос Константин и ухмыльнулся.

— Я этого не говорила, — терпеливо ответила Софья. — Но, если вас это так интересует, я не понимаю, как можно любить абстракцию.

— Для вас дети — абстракция? — помощник канцлера откровенно издевался.

Что ж, имел право. Она сама виновата: если не хочешь, чтобы твои слова трактовали неверно, выражайся яснее.

— Пока мы говорим о гипотетических детях, которые еще только могут оказаться в нашем гипотетическом интернате, они для меня являются абстракцией, — не стала отрицать Софья.

— Более того, я не испытываю к ним каких-либо чувств. Когда же мы заселим первых воспитанников, познакомимся с ними, узнаем историю каждого, боюсь, даже мое холодное сердце оттает.

Судя по открытой улыбке, Яушев был удовлетворен ее ответом.

— Софья Николаевна, идея об интернате, бесспорно, хороша, — похвалил Воронцов.