Останься в Вейзене

И надо бы испугаться, но вместо этого я завороженно принялась рассматривать его глаза. Под тусклым светом кухонной лампы я различила в зрачках скопление темных и светлых прожилок, точно филигранные узоры на потемневшем от времени серебре.

И что же он хочет с меня стребовать? Что я могу предложить ему, если не деньги?

Гетбер протянул вперед руку, коснулся тыльной стороны моей ладони. Я улыбнулась, попыталась пошутить:

— Хотите меня заколдовать?

— Мда, — он скривил губы. — Насчёт остального не скажу, но природного очарования мне точно не хватает… Плата будет скромной.

— Вот и хорошо, — согласилась я. — Нескромную плату, боюсь, я не смогла бы вам обеспечить, а больше ходить в театр я в ближайшее время не собираюсь.

— Насколько впечатлилась встречей с Лорели? — предположил Гетбер. В этот раз он точно насмехается, не стоит даже сомневаться. — Хорошо, пусть так. Начнём с этой, скромной, платы. Хотя я не был бы так уверен в том, что платить больше не придётся. Вдруг твои впечатления закончатся быстрее, чем ты предполагаешь.

Он вдруг целиком завладел моей ладонью, накрыл мои пальцы. Ладонь у Гетбера оказалась обжигающе горячей.

— Обращайся ко мне, пожалуйста, на «ты», Варя.

Не знаю причину, но по моему телу вдруг пробежала дрожь.

— Но зачем? Чем вам не нравятся мои нынешние обращения?

— Не чужие все-таки люди. Вторую субботу ночуем вместе. А ты до сих пор обращаешься ко мне, как испуганная ученица к суровому преподавателю.

— Мне так удобнее.

— Понимаю, — Гетбер плавно кивнул, — но плата на то и плата, она всегда приносит некоторые неудобства.

Конечно, ни о чем договариваться с Гетбером я не спешила. Но и перемещаться на улицу тоже не хотелось. Я неопределенно качнула головой в надежде, что Гетберу этого хватит. Но он оказался даже более нудным, чем я предполагала.

— Вот и чудесно, — заметил Гетбер. — Порепетируем. Попробуй обратиться ко мне не в этой своей робкой манере, а уверенно и гордо, как договаривались.

— Я, вроде как, не на экзамене, — напомнила я.

Гетбер вздохнул:

— Неправильно. Попробуй нечто вроде: «Гетбер, какой ты противный! Зачем ты пристаёшь ко мне со своими издевательствами? Неужели у тебя совсем нет сердца!».

Он произнёс это писклявым голосом, пародируя женский голос. Сам напросился — не я начала эту глупую игру.

— Какой ты, Гетбер, противный, — медленно проговорила я. И вернулась к ужину. Цирк цирком, но запеканка может и остыть.

— Отлично, — он кивнул, — продолжаем.