Шёпот смерти

И в отличии от других родственников с детьми, он никогда не гнушался поиграть с сыном. Перед тем, как всё случилось... они собирали кораблик в бутылке.

Нет.

Сейчас необходимо позаботиться о Делии. Приблизился, коснулся руки, её чёрные глаза лихорадочно блестели, а губы пересохли.

Как бы он хотел, чтобы подруга научилась контролировать способности!

– Тебе лучше не идти дальше, – он старался, чтобы его голос звучал как можно мягче, причинять ей лишние страдания совершенно не хотелось. Его рука, облачённая в чёрную перчатку, ласково коснулась плеча Корделии, заставив ту встрепенуться.

– Я пойду, – нашла в себе силы возразить, решительно сдвинув брови, и распрямила плечи. Лайонел недовольно покачал головой. Для кого она хорохорится? Даже если и выдержит путешествие до его родового гнезда, то что дальше? Ляжет там без сил? Или будет стойко стоять, дрожа, как последний лист на ветру? Ни один из исходов не приходился Лайонелу по душе.

Как и перспектива оставить её здесь.

Небезопасно. А сейчас она не сможет постоять за себя.

Чёрт.

Ладно, они будут в столице. И хоть его мерзкий дядюшка ввёл охоту на магию, наверняка в этом городе можно ещё многое найти. Просто нужно знать места. Ведь он и раньше искал, в Равнине перьев, но там сведения о банши были скудны. Больше он узнал о них из уст Матильды, но и знания наставницы были не столь обширны.

– Пересядь ко мне, – его руки скользнули по талии Корделии и аккуратно сняли с спины Сливы.

Ещё не хватало, чтобы Корделия упала с лошади и разбила себе что-то. Лайонел себе этого не простит. Едва заметный вздох слетел с её красных губ, а бледные щёки слегка порозовели. Чего это с ней? Осторожно, словно хрупкую реликвию, он понёс её к своей лошади. Так будет безопаснее.

Родные места Лайонел узнавал с трудом, вот она, дорога из камней. Копыта лошадей постоянно цокали, когда кто-то подъезжал к дому. Аккуратно выложенные камни, большие фонари по обеим сторонам дороги, освещающие её в темное время суток.

Сейчас же эта дорога была разбитой, некоторые камни исчезли, оставив после себя выемки, которые лошади обходили с особым неудовольствием. Фонари… если их так было можно назвать, были разбиты, некоторые столбы сломаны, торча острыми шипами.

Чем ближе они подступали, тем молчаливее и угрюмее становился Лайонел. Дом, или то, что от него осталось, виднелся издали, окружённый высокими зелёными деревьями.