Академия Равенства. Тьма

– Я изменю закон или отменю вовсе! – лицо мужчины покрылось красными пятнами злобы, в то время как его собеседник пребывал в полном спокойствии, пронизанном холодом и неким высокомерием.

– Закон за номером одна тысяча двести пятьдесят два, изданный матушкой и подписанный вами, гласит: «Ни один из супругов не может самостоятельно принимать или менять законы, не имея согласия второго…»

– Мне ничто не мешает жениться еще раз!

– «В случае, если супруг остается один по причинам смерти, пропажи без вести или слабоумия второго супруга, то титулы Императора и Императрицы передаются старшему наследнику супругов, при этом обязуя наследника в короткий срок, равный одному месяцу, связать себя узами брака».

– Ледяная сталь пропитывала каждое слово, впиваясь острыми иголками в тело Императора. – Империей давно управляют Лорды Тьмы, но выходит, что вы, отец, даже не знаете законов, по которым обязаны жить и править. Вы только подтвердили то, что я и так знал: Киролией всегда управляла матушка, а вы лишь ширма… Впрочем, как и сейчас.

– Куда ты идешь? Мы еще не закончили! – руки мужчины мелко подрагивали, и он никак не мог совладать с приступом кашля.

Молниеносно развернувшись, собеседник ответил:

– Я сказал вам все, что хотел. Я уезжаю и вернусь во дворец только по своему желанию или тогда, когда трон займет истинный правитель. Благодарю за увлекательную беседу.

– Я приказываю тебе идти и открывать бал-маскарад!

– Вы не можете мне приказывать.

Я – Лорд Тьмы. Вы – Лорд.

– Я – Император! – противный голос перешел на истерический визг, совершенно не подобающий мужчине.

– Рекомендую по своей воле отречься от престола в пользу Эрвина. В ближайшее время я получу бумаги о признании матушки пропавшей без вести.

– Вернись, щенок!

Но собеседник больше не реагировал на откровенные провокации. Он с чистой совестью покинул стены дворца, в котором некогда был счастлив, будучи ребенком. Тогда рядом с ним была мама.

Тогда он не знал, что такое политический брак. Тогда он искренне любил отца и считал его самым-самым, несмотря на то, что детям Император уделял несколько минут в день.

Тогда он был по-детски наивным. С какой болью разбились вдребезги все придуманные сказки, когда мужчина повзрослел. Но он не стал бы именно таким, какой есть, если бы жизнь его с самого начала не имела разноцветных пятен мечтаний, радости и веселья. Не добился бы того, что имел сейчас.