Игольница

Уходи, гость нежданный. Горе мне принес в дом. Была я одна да свободна, а теперь одинока, в клетке, и разорвана. Лоскуты от души остались. И треплет их не ветром, а дыханием его теплым. Что по щеке скользнет, когда склонится чашку на тумбу ставить.

– Уходи… – прошепчу, а сама под одеяло спрячусь. Не уймется боль, не сошьется сердце. Только дальше затрещит по швам, и новые стежки проявляются от его прикосновения. Колючего, хоть и невесомого. Алым цветом, лепестками кровавыми на плечо лягут, в меня врастают. Как семена невиданных цветов.

Даже из-под одеяла, во мраке, вижу, как пионы и розы из бутонов роскошными цветами выходят. Бежать надо от незваного.

– Я бы ушел. Но куда? – скажет и погладит плечо сквозь одеяло. – Ты голодная. Давай я тебе что-нибудь принесу? Я нашел в морозилке мясо и овощи в погребе. Пришлось похозяйничать. Запаслась ты недурно, – услышу из-под одеяла улыбку в его голосе. Пусть берет что хочет, только меня не трогает.

Долго сидит молча, а потом как секачом полоснет:

– Прости, что твой пес погиб из-за меня! – встанет и к дверям пойдет.

– Зря я приехал, знаю, но дернуло что-то. О тебе люди хорошо говорили. Будто ты всесильная, но… – напряженно выдохнет. – Но ты же малышка совсем. Чем ты мне поможешь? Дождемся оттепели, я сразу уеду.

Как же! Дождешься ее теперь!

Выползу из-под теплого укрытия, глазами с ним встречусь и кивну. Буду осторожной. Тут, главное, отпустить его вовремя и не привязать к себе слишком. Не моя он судьба, не моя.

– Влюбился я, – бросит он неожиданно.

И жалобно так посмотрит в глаза мои. Утону в его озерах черных. Не выплыву. Колет невидима иголка в сердце, не останавливается. Согнуться хочется, да стыдно жалкой показаться. И так расхворалась.

По телу изморозь рассыплется, как бисер мелкий. Сожмусь, как лилия водная на ночь под воду, спрячусь. Не обо мне речь. О другой.

– Я не сшиваю дела любовные, – скажу голосом пропавшим.

Он отмахнется и, развернувшись, через плечо швырнет:

– А говорили, что всесильная.

7

Выйдет и шумно дверью хлопнет.

Мне покажется, что в голове что-то треснет-надорвется. Сердце защемит и заколотится. Бабушка, родненькая, спаси и сохрани! Как же эту нить оборвать, когда идти не могу?

Долго не приходит нежданный. Слышу, как грохает что-то на улице: дрова колет, небось.

Я с кровати сползу и в коридор пойду, руками нащупывая опору. Нужно смыть с себя жар, что виски сдавливает и глаза высушивает. Вдохну и раскашляюсь. Пить вновь захочется, во рту, будто огонь всполохнет.