Игольница

Синие цветы на белой канве распустятся, словно живые. Понравится ли Морозке?

Накину тулуп и в стылое утро выбегу во двор.

А Морозко шалит. Снежинки по ковру пушистому гоняет и за ворот сыплет. И хохочет, дергая ветки вишни голой.

– Прими подарок, зимний хозяин. Не серчай на меня. Верни глупой силу чудесную. Не навсегда прошу. До весны верни. Потом можешь снова забрать.

Зашумит-завоет над ухом, голосами многими и ответит мне:

– Для доброго ли дела ты просишь, Адела?

Холод в грудь войдет, будто колышек, а я на колени упаду, взбивая подушку ледяную, как белок венчиком.

– Нет у меня выбора, Морозушка. Не знаю я, как быть дальше.

Вздох тяжелый над ухом пролетит и вышитое полотно соскользнет в снежный пух. Растворится в нем.

– Приму твой подарок. Разрешу тебе до весны силой пользоваться. Трижды подумай, только потом к работе приступай. А по весне силу верни и от меня подарок прими. Какой бы ни был, взять будешь вынуждена.

– Возьму, батюшка. Возьму, – отвечу пропавшим голосом и голову склоню.

Как домой войду, не помню.

– Адела, что ты делаешь?! – вскрикнет Семен и ринется мне навстречу. Подхватит под руки и к кровати потащит. На пальцы посмотрит и запричитает: – Что это? Зачем ты так? Где поранилась? Вот же приключение на мою голову!

Ноги не идут, и я падаю.

– Принеси… – шепчу, голову на подушку роняя.

– Воды?

– Нет… Иголку мою принеси, – свет пробежит перед глазами ярким бликом и погаснет.

11

Усну до вечера, а когда закатное солнце пурпуром глаза защекочет, распахну ресницы и оглянусь.

– Семен…

– Тут я, – выглянет из горницы, а моему сердцу и больно, и тепло сразу. – Ты меня так испугала. Что ты творишь с собой? Зачем это?

Подойдет и присядет рядом.

– Иглу принеси, – за рукав дерну и в глаза черные посмотрю умоляюще. – Прошу тебя.

Нахмурится, головой тряхнет. Волос короткий отрос уже, на кончиках завивается и уши прикрывает. Но Семен послушает и принесет мою вышивку.

Протяну руки, а саму трясет, как от горячки. Знаю на что иду, знаю от чего отказываюсь. Смотрит гость на меня, жалобно-тоскливо, и я сдаюсь. Не могу его удержать. Отпущу.

Вцепляюсь в иголочку, а она задрожит и запляшет в руке. Золотая пыльца рассыплется, будто солнце погаснет, и ляжет на канву. Ожила. О-жи-ла!

Семен к стенке и прижмется. Ошарашенный. Вздох тяжелый испустит и кулак зажмет.