Твоя Невольница, или Истинная для Дракона

И если это предположение верно, возникает вопрос, на кого ты работаешь?

– Я ни на кого не работаю, – горячо возразила она, нервно облизав губы.

– Как бы то ни было, я уже отправил гонцов в города и деревни. Поля будут охранять, как и реки.

– А что за последние события? – вновь задала она вопрос.

Казалось, она и вправду ничего не знает, потому я решил ответить:

– Грядёт война. Люди решили выступить против Тель-Мароса.

– Война? – она прикрыла губы ладонями и еле слышно пробормотала: – Как же я попала.

– Мы следуем к крепости Оплот Драгона, чтобы укрепить первую линию обороны.

Юля поражённо замерла, оглядывая моё лицо. Словно ждала, что я опровергну свои слова. Но дела обстояли именно так. Земли моего феода граничили с людскими, потому Арлан и поручил мне задачу по укреплению границ и их защите от возможного вторжения лазутчиков. Почётная миссия, но и опасная, если враг намерен выступить с армией. Раньше люди не решились бы даже на мысли об атаке Тель-Мароса.

Но сила драконов пошла на убыль после исчезновения фениксов. Самые слабые из нас лишились возможности обращаться ко второй ипостаси. А более сильные не используют эту способность, чтобы не вычерпывать резерв зазря. Драконы не фениксы, восстанавливают его медленнее.

– Но ты, само собой, не отправишься с нами.

– Как? Я же… – девушка растерянно указала на свои израненные запястья, украшенные золотистыми оковами, а потом коснулась и ошейника.

– Ты мне послужишь. Наполнишь резерв своим огнём.

А потом отправишься на встречу с менталистом. Он вытащит из твоего разума даже глубоко запрятанные воспоминания.

– То есть я буду путешествовать не с вами? – кажется, эта мысль даже её обрадовала.

Ну что ж, наша неприязнь взаимна. О том, что ведьма может не выжить при передаче магии, я решил не говорить. Это поможет избежать истерики. Сила и возможность смерти – достойная плата за совершённое ею злодейство и мои траты.

– Начнём? – потянулся к ней, наблюдая, как карие глаза с каждой секундой наполняются страхом.

Юля, словно почувствовав опасность, даже попыталась рвануть прочь, но я удержал ее за запястье, сжал хрупкое горло ладонью, призывая собственный огонь. Пламя заискрилось на бархатной коже, очертило тенями тонкие черты искажённого ужасом лица и призвало её собственный огонь. Золотистый, нежный на вид, как и сама девушка, он поднялся от солнечного сплетения прекрасным цветком, начиная испепелять тонкую ткань платья.