Санклиты 2-3. Охотница. Ангел-Губитель

С каждой следующей он бледнел все сильнее. Никогда не видела его таким. Осознание содеянного все же настигло палача Анжелики и малыша, что никогда не родится. Пусть поздно, но оно пришло, обрушилось на душу, сломило и стерло его в прах.

Палач стал жертвой.

На последней страничке, разукрашенной сердечками, Данила застонал и отвел глаза.

– Нет, пей этот яд до дна! – прошипела мисс Хайд. – Он твой до последней капли! Читай!

Ярость взметнулась во мне дрожащей от ненависти гадюкой. Раздувая клобук, она жалила прямо в душу, и я жаждала причинить Даниле такую же боль.

Он предал невинную девочку, убил своего ребенка, растоптал сердце Саввы. И его вина в том, что сотворил со мной и Гораном Шерхан!

Я застонала, подняла глаза и…

Она стояла прямо за ним, рыдающим, как ребенок. Короткое желтое платье, длинные светлые волосы, огромные карие глаза – полные слез. Тонкие пальчики сжимали спинку стула. Умоляющий взгляд устремился прямо в мою душу.

И ненависть стихла, не оставив и следа – словно ласковая волна слизнула ее, принеся живительную влагу и прохладу взамен адского пламени.

Анжелика и там, где бы она ни была, любила его. И простила ему все.

Девушка поманила меня за собой. Я положила дневник на комод, и мы вышли из комнаты. Савва стоял у окна. Анжелика подошла к нему и встала рядом. Я поняла ее. По щекам заструились слезы. Она улыбнулась и положила отцу руку на плечо.

– Саяна? – мужчина обернулся.

– Вы в своем праве. – Тихо сказала я, подойдя вплотную. – Знаю, что месть принесет облегчение – несмотря на все, что говорят.

Но вы можете освободиться по-другому. – Моя ладонь легла в его руку. – Это звучит глупо, но ваша дочь здесь. Считайте меня сумасшедшей, если хотите, но она стоит рядом в коротком желтом платье с розами по подолу. Тот клинок не просто сделал смертную санклитом. Это что-то большее. И мне безумно страшно, но важно не это. – Я глубоко вдохнула. – Анжелика любит Данилу. Она простила этого гада. Если вы убьете его, то обречете ее на жуткую боль. Савва, простите его! Ради дочери! Он моральный инвалид, отец сломил и сломал его. Но теперь Данила знает, что натворил. Его истинное наказание – жить с этим. Пожалуйста, Савва!

– Хорошо. – Он обнял меня и зарыдал.

Так просто? Даже не ожидала!

– Она постоянно снилась мне в этом платье. – Прошептал мужчина, взяв себя в руки. – Я верю тебе.

Под недоуменным взглядом Горана мы освободили Данилу. Он пытался просить прощения, но Савва не стал его слушать.