ЛИЛИТ

- Ну, дай то вам Бог! – вздохнула мать, прибираясь со стола.

- Ма! А где моя бритва? – услышала она и усмехнулась.

…Егор вышел на кухню минут через двадцать, небритый, взъерошенный. В руке держал дорожную сумку с вещами.

- Ты куда? – всполошилась мать, в ее глазах плеснулся страх: - Не смей! Не пущу!

Она неприступно встала в двери, раскинув голые почти до плеч руки с мягкими ямочками на локтях. В усталых глазах вскипели слезы бессилия.

- Мам! Мне нужно ехать! – мягко сказал Егор, с жалостью глядя на решительную и такую беззащитную мать: - Домой! Правда! Мне только что позвонили…

- Не ври! Куда собрался? Если к ней, то убей меня сразу.

Не мучай!

Егор выпустил из руки сумку. Обнял мягкие плечи. Вдохнул родной запах и неловко ткнулся губами в румянец уже увядающей щеки.

- Правда, мам! Я поеду домой.

- Так ночь уже! И вроде как дождь собирается.

Егор понял: мать поверила ему или очень хотела поверить. Все равно, что она могла поделать со слетевшим с катушек почти сорокалетним мужиком?

- Ерунда! Успею вырулить на асфальт.

А там часа четыре ходу - и дома.

- А отпуск? Ты ж хотел отдохнуть.

- В другой раз, мам! Не сердись. А ты сама соберись и приезжай к нам. Светка с Сашкой будут рады. И я…

- Легко сказать! А огород, птица, коты? На кого оставить? Сам то дома, что своим скажешь?

- Придумаю что-нибудь. Пока, мам! Не сердись. Так надо.

- Убегаешь! – грустно улыбнулась ему мать: - От кого? От себя или от нее?

Егор не ответил.

1.4

…В этот раз человек не смог уйти далеко от кудрявых зарослей ручья.

Бродил поблизости. Иногда уверенный в том, что женщина не видит его, подолгу следил за ней. Смотрел, как она легко ходит, собирает растения для своих поделок, весело играет с животными или сидит на берегу ручья и долго смотрит в его воды.

Он не видел, как она ловит и убивает рыбу, но несколько раз чуял знакомый запах обожженной на огне плоти. Человеку становилось страшно, и он убегал прочь.

Странно, но он ощущал каким-то внутренним чутьем грядущие и пугающие перемены, которые незаметно проникали в жизнь безмятежного пока еще мира.

Человек не понимал сути происходящего, и это угнетало его еще больше. Страх перед неведомым коварно глодал его мысли, оставляя глухую пустоту и уныние под вечно сосущей ложечкой. И это было ужасно, так как он понимал и то, что причиной всему стала она: гордая и своенравная женщина, не знавшая покорности и не желавшая ни с кем делить свою свободу и саму себя.