Мой ветер перемен. Часть 2. Если любишь — солги

И всё это не говоря ни слова. Задавать вопросы не хотелось, и я молча следила за представлением, будто зритель в театре.

Фалько наклонился, ковырнул в полу, зацепил за край каменную плиту и потянул её вверх, словно это крышка люка.

Так и есть — крышка. Замаскированная под плоский камень.

Интересно. Если посторонним сюда не забраться, зачем прятать люк?

Фалько обернулся ко мне, сказал «Подожди немного» и исчез в подземелье. Только свет от фонарика веером вырывался наружу.

Я привалилась спиной к стене и прикрыла глаза.

Казалось, на секунду. Но за эту секунду Фалько успел выбраться из лаза, вытащить какие-то коробки и закрыть люк. Снаружи было уже совсем темно. Фалько задвинул ставенки на окнах, погасил фонарик. Миг абсолютной черноты — и под потолком затрепетал электрический свет. Стало видно, что за ларём есть проём, и Фалько скрылся в этом проёме, прихватив с собой одну из коробок. Крикнул:

— Сейчас подогрею консервы, заварю чай и перекусим!

Возможно, он ждал помощи.

Но сил подняться не было, даже есть расхотелось.

А потом запахло тушёным мясом. Рот наполнился слюной, и я пошла на этот запах — будто под гипнозом.

Для дикого приюта в горах кухонный закуток был обставлен очень недурно. Винтовая соковыжималка, тостер, миксер. Даже паровая кофеварка имелась. Затапливать чугунную печь Фалько не стал, включил электрическую плитку быстрого нагрева. На одной конфорке — чайник, на другой — большая жестяная банка консервов, из которой умопомрачительно пахло кашей с мясом.

Куда там повару Карассисов с его омарами!

— А энергии хватит? — спросила я.

Не верилось, что в этой глуши и правда доступны все блага цивилизации.

— Аккумуляторы заряжены полностью, — отозвался Фалько, доставая из шкафчика никелированные миски, кружки, ложки.

Через четверть часа мы сидели за столом, уплетая перловую кашу, на которую прежде я и глядеть бы не стала. Вкус тушёной говядины возбуждал аппетит, я съела всё, что мне положили, и отказалась от добавки только потому, что не хотела показаться обжорой.

К чаю были хрупкие сухарики, твёрдые галеты и остатки ломаной шоколадной плитки из кармана.

Сытный обед и горячий чай согрели меня изнутри, мощные обогреватели наполнили теплом каменную каморку. Впервые за день захотелось снять пальто, но плечи и спина, оголённые смелым летним декольте, тут же покрылись гусиной кожей.