Мой ветер перемен. Часть 2. Если любишь — солги

— Бертран Конрад?

— Ты знаешь о нём? Честно говоря, я думала ты всё об мне знаешь.

— Я знаю, что Конрад оставил тебе дом в Каше-Абри и счёт в банке. Знаю, что официально он считается твоим двоюродным дедом. По линии отца или матери?

— Неизвестно. Я спрашивала приёмных родителей. Но для них моё наследство стало таким же сюрпризом, как для меня самой. Они много лет дружили с Клесами... с моими настоящими родителями и считали их абсолютно одинокими людьми. Клесы никогда не говорили о семье, не рассказывали о своём детстве, не упоминали родственников, вообще жили очень уединённо.

— Как ты, — тихо сказал Фалько. — Конрад представил доказательства вашего родства?

— Насколько я знаю, нет. А поскольку он умер вскоре после моего рождения, спросить было невозможно. Родители… Войли… не видели причин для сомнений. Кто отдаст своё состояние чужому человеку?

— Ты любила их — Войлей?

Мне не понравилось, как он это спросил.

— Они — мои папа и мама. По крови или нет, всё равно. Людей ближе у меня никогда не было.

— Тогда почему ты сбежала на другой конец континента, едва вступив в наследство? И не поделилась внезапным богатством с теми, кто тебя вырастил?

— Это тебя не касается!

Горло жгло сухим огнём.

Но на Фалько сердиться не за что. Вопросы он задавал верные.

Я глубоко вдохнула, досчитала до десяти.

— Прошу прощения. Всё верно, я действительно сбежала. Ещё одна неприятная история, связанная с моей вынужденной правдивостью. Но эту историю тебе знать незачем.

Разве не так? Это ведь чистая правда!

— Кстати, твоя очередь делиться тайнами. Какое у тебя задание?

Фалько пожал плечами.

— Присматривать за тобой. Оберегать от опасностей. Вплоть до открытого вмешательства в случае серьёзной угрозы.

— Как тогда в «Гиацинтовых холмах»? Это ведь ты отбил меня у оборотней.

Фалько молчал, ковыряя прутиком в догорающем костре. Сухих веток у его ног больше не было.

— Послушай, я только что рассказала тебе половину своей жизни.

Он поднял на меня взгляд, чёрный, как сама ночь.

— Имя — не могу. Ты знаешь почему.

— Нет, не знаю. Объясни.

— Для закона я человек-невидимка и должен таковым остаться. А ты говоришь только правду.

Продолжать он не стал. В самом деле, всё было ясно.

— Я тебя не выдам. Поверь, я умею уходить от ответа. Научилась. В крайнем случае, буду просто молчать. Смотри, я же не сказала ни слова о Ра… Ой!

Он не стал говорить «Вот видишь».