Мой ветер перемен. Часть 2. Если любишь — солги

Я ощупала три камня, прежде чем наткнулась на зазор, достаточный, чтобы просунуть пальцы, и с трудом подняла тяжёлую плиту — глядя, как это делает Фалько, можно было подумать, что крышка люка сделана из папье-маше!

Луч фонарика высветил стенки каменного колодца, глубокого, будто дыра в ад. Вместо лестницы — ряд металлических скоб, вмурованных прямо в стену. Даже хорошо, что дна не видно. Не так пугает. Не до обморочной жути.

Проём дышал холодом. Надеть плащ? Будет мешать. А пояс от плаща, пожалуй, пригодится. Корпус у фонарика был прямоугольный, плоский, удобный для ношения в кармане, к задней стенке крепилось стальное ушко.

В это ушко я и продела кончик пояса, сшитого из плотной, но довольно тонкой ткани, сделала петлю и повесила фонарик себе на шею.

Ладони стали влажными, пальцы дрожали.

Зачем мне это — лезть в тайный бункер, рискуя сломать шею? Что я рассчитываю найти — спящего Фалько, сундук с золотом, скелет, прикованный к стене?

Информацию.

Любая мелочь могла дать подсказку, добавить ещё один штрих к общей картине, состоящей пока из сплошных белых пятен.

Даже если мы с Фалько доберёмся до Носсуа, ничего уже не будет, как прежде. Скорее всего, меня посадят под замок на всю оставшуюся жизнь — для моего же блага. Ждать объяснений бессмысленно. Если я сама не выясню, что происходит, так и останусь игрушкой в чужих руках. А чтобы найти ответы, надо научиться рисковать.

Я расстелила плащ у края проёма — не хотелось елозить коленками по голому камню — и, закусив губу, спустила вниз левую ногу.

Подошва упёрлась в первую скобу-ступень. Духи Светил, до чего же страшно!

Теперь правая нога. Ниже, ещё ниже... Есть.

И дальше — левой, правой… Ладони скользили по полу вместе с плащом. Я попыталась отпихнуть его в сторону и на жуткий миг ощутила, что теряю опору.

Пока ухватилась рукой за скобу, пока восстановила равновесие, натерпелась такого ужаса, что едва могла дышать. Сорвавшийся плащ мёртвой птицей полетел в пустоту.

Дальше дело пошло проще. Вниз я не смотрела. Перехватывала скобы руками, ощупью переставляла ноги — только спина была, как деревянная.

Пятно света от фонарика на груди прыгало по стене, очерчивая рельеф грубо обтёсанного камня. Сколько труда потребовалось, чтобы проложить этот ход. И всё придётся уничтожить из-за «Ночного зеркала»?

Достигнув пола, я некоторое время стояла, не в силах пошевелиться. А ведь ещё подниматься назад. И фонарик горит зря.

Эта мысль заставила обернуться.

Вдаль уходил широкий туннель.