Мой ветер перемен. Часть 2. Если любишь — солги

Сутки назад из посёлка строителей нас вывез грязный дощатый вагон, в котором было столько щелей, что света внутри хватало даже ночью. И ничего не мешало смотреть, как по травяному полю разливается жемчужное сияние сразу трёх лун — полной Белой, стареющей Синей и растущей Красной, —серебря башню далёкой солнечной электростанции. А в Южнохаймской грузовой компании считали, что хорошему товарному вагону не полагается ни щелей, ни дыр, ни окон. Только вентиляционные отверстия, устроенные так, что свет не проникал через них вовсе.

Чтобы незаконные пассажиры не забывали: им здесь делать нечего.

Фалько загасил огонёк — и упала тьма. Все глупые фантазии смело, как пух с одуванчиков. Я перевернулась на спину.

Он прав: тьма безопасна, бездействие спасительно.

Но тоскливо до одури.

— Как же я устала от темноты.

Зря сказала. Он и так считал меня капризной девчонкой, которую лучше поскорее сбыть с рук. И только что я укрепила его в этом мнении. Чернота давила на глаза, проще было опустить веки, отгородиться от мрака мраком, но я всё равно пыталась рассмотреть хоть что-то в кромешной бессветности.

Таким, должно быть, выглядело небытие до рождения мира. Значит ли это, что меня тоже нет?

— Разве это темнота? — тихо спросил Фалько.

Тёплые пальцы коснулись моей ладони.

— Хочешь знать, что вижу я? Море. Спокойное, озарённое солнцем. Такое синее, что сравнить не с чём. Я смотрю на него с высоты, и от этого водная гладь кажется стеклянной.

Он сжал мою руку, и небытие сгинуло. Подумалось: мир начался не с эманации воли и цели, как утверждают служители Равновесия, а с простого человеческого сочувствия.

— Потом невидимый художник начинает подмешивать в синеву немного зелёной краски, совсем чуть-чуть, так что не сразу заметишь, но постепенно пространство обретает тот оттенок, который мы и зовём цветом морской волны. Глубина отступает, суша теснит воду и вдруг прорывается к самой поверхности. Море разом становится бирюзовым и таким прозрачным, что видно тёмные кудри водорослей на песчаном дне. Лёгкие волны лижут гладкий пляж, на песке лежат ракушки и кусочки янтаря.

Дальше начинается лес — внизу дубы, клёны, орешник, бересклет, но выше, на скалах, растут только сосны.

Некоторые пробираются внутрь старого замка. За века бури почти разрушили укрепления, потрепали надворные постройки, но главное здание с южной башней и частью стены устояло. Хотя замок был построен скорее для забавы, чем для защиты. Форма зданий причудлива, в помещениях созданы оптические иллюзии.