Стёртая печать

Диана ступила вперёд и тут же услышала: «Берегись!»

Она отошла назад, едва не столкнувшись с велосипедистом с корзиной на багажнике, внутри которой звякнули бутылки с молоком.

— Раззява! — весело хохотнул ведущий велосипед рыжий мальчишка.

Сердце в груди Дианы билось быстро-быстро. Она достала карту и огляделась вокруг. Так и есть, она на площади Пьера-Кюри. Нужно было идти вправо до первой улицы, уводящей от ратуши. Затем поворот и ещё один до переулка де Риволя, а там уже и два шага. Впрочем, понять дальность общежития было сложно, у карты не было масштаба.

Когда-то Диана переписывала очерки путешественника Гаспара Вискорского. Тот от руки зарисовал небольшую карту, отметив все главные здания города. Эта карта так же была похожа на туристический проспект, второпях записанный кем-то и размноженный на печатном станке. Но это было лучше чем ничего. А как бы она добиралась без неё? Неужели ей пришлось бы спрашивать у кого-то? При этой мысли во рту всё пересохло. Диана перехватила рюкзак поудобнее и зашагала. Оглядывая людей, она вдруг поняла, что очень бедно одета. Дамы шли в длинных платьях с пышными юбками, по краям которых было множество кружевных оборок. Было и подобие делового костюма — белые накрахмаленные блузы украшенные рюшами, длинные юбки, почти лишённые украшений и в тон к ним короткие тесные жакеты. На большинстве женщин были шляпки. И почти у каждой чудная корзинка, словно они все, сговорившись, решили пойти за продуктами. Диана взглянула вниз и увидела подол тёмного унылого платья из плотной шерсти, очень колючей и кусачей. Когда-то платье было чёрным, как и полагалось носить всем сиротам храма, но за долгое время носки оно потеряло цвет, стиранное в ледяной воде и плохо выполосканное, почти всё в разводах. И ко всему прочему оно было коротким. Почти неприлично коротким. Из-под него торчали две худые ножки в колготках, которые ко всему прочему были покрыты катышками. Что ж, раз она не единственная беженка, должно быть, здесь уже все привыкли к такому. Стоит ли пытаться казаться тем, кем она не являлась?

Что удивило Диану, так это то, что дамы и даже часть джентльменов, чьи рукава рубашек были закатаны, не скрывали печати.

Это показалось Диане таким неприличным, таким страшным и греховным, что увидев это, она вновь испытала безотчётный страх. «Что бы сказали монахи?» — подумала она. Диана шла, опустив голову и смотря на свои стоптанные туфли. Потом вдруг увидела перед собой тень и отпрыгнула от неё, чуть не свалившись на брусчатку.